— Проект окупится практически сразу, — продолжил Блейк, не заметив мимолётного изменения в выражении лица собеседника. — Путешествие будет стоить дешевле, чем полёт на частном самолёте, при этом мы сократим время в двадцать раз. И что особенно важно — это намного лучше для экологии. Никаких тонн углекислого газа, выбрасываемых в атмосферу.
— Звучит убедительно, — ответил Иван, хотя в глубине души лёгкий скепсис никуда не делся. Он слишком хорошо знал, как самые благие намерения могут обернуться неожиданными последствиями. Особенно когда речь идёт о технологиях такого масштаба.
— Но главное — это время, — Блейк произнёс это с особенным акцентом, словно время было для него чем-то личным, почти священным. — Мы подарим людям время. Самый ценный ресурс на земле.
Через два часа после встречи с Блейком Иван уже сидел в просторном конференц-зале на тридцать втором этаже. Панорамные окна открывали захватывающий вид на Манхэттен, но никто из присутствующих не обращал внимания на городской пейзаж. Все взгляды были прикованы к большому голографическому экрану, где сменяли друг друга технические схемы и расчёты.
Инженерная команда состояла из восьми человек — молодых, энергичных специалистов с идеальной осанкой и уверенными движениями. Они по очереди выходили к экрану, представляя свои части проекта. Каждый говорил чётко, без лишних слов, как будто все они прошли один и тот же тренинг по презентациям.
— Система запуска оптимизирована для минимизации перегрузок, — докладывал худощавый инженер с короткой стрижкой, демонстрируя анимацию взлёта капсулы. — Мы используем многоступенчатое ускорение, чтобы сделать процесс максимально комфортным для пассажира.
Иван внимательно следил за презентацией, изредка делая пометки в электронном блокноте. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри нарастало смутное беспокойство. Что-то в этих безупречных расчётах и глянцевых анимациях казалось ему оторванным от реальности.
— Траектория полёта рассчитана с учётом оптимального расхода топлива, — продолжал другой инженер, азиат с аккуратно уложенными волосами. — Наш алгоритм постоянно корректирует курс, учитывая атмосферные условия и магнитные аномалии.
Слайды сменялись один за другим. Графики, диаграммы, уравнения. Всё выглядело безупречно, каждая деталь была продумана. По крайней мере, на экране.
Наконец, очередь дошла до системы торможения — той самой проблемы, которую Иван выявил с первого взгляда. Высокая женщина с рыжими волосами, собранными в хвост, уверенно вышла к экрану.
— Для решения проблемы торможения мы разработали систему воздушного сопротивления с изменяемой геометрией, — она продемонстрировала, как капсула трансформируется при входе в плотные слои атмосферы. — Наши расчёты показывают, что это позволит снизить скорость до приемлемой для финального этапа посадки.
Иван наконец не выдержал и прервал презентацию.
— На бумаге красиво, но так не полетит.
В конференц-зале воцарилась абсолютная тишина. Инженеры переглянулись, а докладчица замерла с открытым ртом. Иван почувствовал, как воздух в помещении словно сгустился.
— Он всегда такой? — шепнул один из инженеров своему коллеге, явно не рассчитывая, что Иван поймёт.
— Нет, обычно я более дипломатичен, — ответил Иван по-английски, заставив инженера вздрогнуть от неожиданности. — Но система с изменяемой геометрией не решит проблему торможения при тех скоростях, о которых мы говорим. Это как пытаться остановить поезд, выставив руку в окно.
Рыжеволосая женщина, представившаяся как доктор Нгуен, прищурилась.
— Доктор Мелихов, мы провели десятки симуляций...
— Симуляции основаны на моделях, — перебил Иван. — А модели хороши ровно настолько, насколько точны их допущения. Вы учли эффект Шрамма при входе в атмосферу?
В комнате повисла тишина. Рамирес, сидевший в углу, заинтересованно подался вперёд.
— Эффект Шрамма считается теоретическим, — наконец произнесла доктор Нгуен. — Нет экспериментальных данных...
— Потому что никто не пытался тормозить объект, движущийся с такой скоростью, в верхних слоях атмосферы, — закончил за неё Иван. — Но если вы ошибаетесь, ваша капсула превратится в метеорит.
Рамирес объявил перерыв, когда напряжение в комнате достигло критической точки. Инженеры разбрелись по конференц-залу, собираясь небольшими группами и негромко переговариваясь. Иван направился к столику с кофе, чувствуя на себе взгляды коллег — смесь раздражения, любопытства и, возможно, уважения.