Имя бывшей невесты отозвалось тупой болью где-то под рёбрами. Иван отбросил телефон на кровать и лёг, глядя в потолок. За окном продолжала сиять ночная панорама Нью-Йорка — города, который никогда не спит и, кажется, никогда не задумывается о прошлом.
Иван хотел уже отключить телефон, когда экран внезапно вспыхнул уведомлением. Имя отправителя заставило его нахмуриться — Эмиль Абдулов. Странно. Они никогда не были особенно близки, хотя и работали в одном отделе в «Заслоне». Эмиль всегда держался в тени, предпочитая общаться через код и алгоритмы, а не напрямую с людьми.
Сообщение было коротким, почти телеграфным:
«Ты знаешь, что они запустили протокол без полной калибровки? Сбой был. Она работала с ним.»
Иван перечитал текст трижды, пытаясь расшифровать скупые строки. О каком протоколе шла речь? И кто такая «она»? Впрочем, последний вопрос был риторическим — Эмиль мог иметь в виду только Алёну. Они часто работали вместе над различными проектами.
Палец завис над клавиатурой. Что ответить? Спросить напрямую? Отшутиться? Проигнорировать?
Часы на телефоне показывали почти три часа ночи по московскому времени. Странное время для рабочих сообщений. Особенно от человека, который почти никогда не писал ему раньше.
Иван отложил телефон, не ответив. Усталость наконец взяла своё, мысли путались. Что бы ни происходило в Москве, это могло подождать до утра. Он позвонит в «Заслон», узнает, над чем работает Алёна, выяснит, что за протокол запустили без калибровки. Всему есть логичное объяснение.
Иван прикрыл глаза, но сон не шёл. Воображение рисовало Алёну, склонившуюся над терминалом, с тем самым сосредоточенным выражением лица, которое появлялось у неё в моменты интенсивной работы. Интересно, она всё ещё носит то тонкое серебряное кольцо, которое он подарил ей на годовщину? Или давно сняла, как только он улетел в Нью-Йорк?
Телефон снова вспыхнул — на этот раз системным уведомлением о низком заряде батареи. Иван подключил его к зарядке и отвернулся к окну. Завтра. Он разберётся со всем завтра.
Тьма накрыла Ивана мягким одеялом. Комната растворилась в сумраке, а мерный гул ИИ-шумоподавления, встроенного в систему кровати, создавал странный эффект — словно он опускался на дно океана, где звуки внешнего мира становились всё глуше и отдалённее. Веки отяжелели, мысли начали путаться, переплетаясь с образами прошедшего дня — Блейк с его проницательным взглядом, инженеры над голограммами, синий индикатор устройства, так похожего на разработку «Заслона».
Сознание Ивана балансировало на грани сна и яви, когда мир сновидений распахнул перед ним свои двери. Он оказался в длинном коридоре без окон. Серые стены уходили вдаль, сливаясь с темнотой. Пол под ногами ощущался странно — твёрдый и одновременно податливый, как будто состоящий из плотного тумана.
— Иван, — прозвучал голос Алёны откуда-то спереди. — Иван, ты слышишь меня?
Её голос звучал иначе — без привычной твёрдости и уверенности. В нём слышалась тревога, почти страх. Иван попытался откликнуться, но слова застряли в горле. Он двинулся вперёд, ускоряя шаг.
— Помоги мне, — снова донёсся голос Алёны. — Я не могу выбраться.
Иван перешёл на бег. Коридор, казалось, удлинялся с каждым шагом. Тени на стенах сгущались, принимая причудливые формы — то ли цифры, то ли символы незнакомого алфавита.
— Где ты? — наконец смог выкрикнуть Иван, но его голос прозвучал глухо, словно сквозь толщу воды.
— Я здесь, в тишине, — ответила Алёна, и её голос стал едва различимым шёпотом. — Они запустили протокол... Я не могу...
Впереди показался слабый свет. Иван рванулся к нему, протягивая руку. Пальцы коснулись чего-то холодного — не стены, не двери, а чего-то похожего на стекло или лёд. За этой прозрачной преградой он увидел силуэт Алёны, окружённый странным голубоватым сиянием.
— Я вытащу тебя, — пообещал Иван, надавливая на преграду.
Поверхность подалась, растекаясь вокруг его руки, как жидкое стекло. Он сделал шаг вперёд — и внезапно ощутил, как пол исчезает под ногами. Падение было беззвучным и бесконечным. Иван летел сквозь пустоту, абсолютную и всепоглощающую.
И вдруг — тишина. Полная, абсолютная тишина. Даже его собственные мысли, казалось, затихли, растворившись в этом бездонном молчании.
Глава 2. Остаточное тепло
Иван проснулся резко, как от толчка. Открыл глаза и замер, прислушиваясь. Вокруг царила абсолютная тишина. Никакого шума кондиционеров, гула лифтов, криков сирен или далёкого гудения транспортного потока. Ни единого звука.