Мужчина в сером костюме коснулся экрана, разворачивая перед собой один из файлов.
— Логи доступа показывают, что Саликов входил в систему в нерабочие часы... без официальной регистрации.
— И не только это, — добавил Блейк. — Обратите внимание на снимки нейросетевой активности пациентов. Сравните с базовыми показателями. Эти люди не просто в состоянии подавленного сознания — их нейронные паттерны переписываются.
Вторая женщина, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, молча изучала данные, её пальцы быстро скользили по экрану, переключая изображения.
— Это выходит за рамки первоначального проекта, — наконец произнесла она. — И за рамки всех согласованных протоколов.
— Именно, — кивнул Блейк. — Я запрашиваю немедленную приостановку проекта и полную проверку. Каждая минута промедления увеличивает риск необратимых последствий.
Члены совета обменялись взглядами. Мужчина в сером костюме кивнул.
— Запускаем протокол экстренной проверки. Временная блокировка всех операций с системой. Полная ревизия.
В московском офисе «Заслона» утро началось как обычно — сотрудники заходили через турникеты, прикладывая карты доступа, кто-то задерживался у кофе-автомата, обсуждая последние новости. Но уже к обеду обычный ритм нарушился появлением группы людей в строгих костюмах с папками документов. Они прошли через главный вход, показав удостоверения службы безопасности, и направились прямиком к лифтам.
— Плановая проверка, — коротко бросил высокий мужчина с седыми висками охраннику, который слишком долго изучал его документы.
Спецкомиссия поднялась на этаж, где располагалось руководство. Секретарь Саликова, молодая женщина с аккуратно собранными волосами, вздрогнула, когда вся группа вошла в приёмную. Она инстинктивно потянулась к телефону.
— Не беспокойтесь, мы уже внесены в график, — остановил её жестом руководитель комиссии.
По коридорам быстро распространились шёпотки. Сотрудники замолкали, когда мимо проходил кто-то из проверяющих. Разговоры в столовой прерывались на полуслове. Привычный гул офиса сменился настороженной тишиной.
В техническом отделе, где обычно царила атмосфера сосредоточенной работы, инженеры обменивались тревожными взглядами. Каждый звук открывающейся двери заставлял людей вздрагивать и оборачиваться.
— Они запросили полный доступ к серверной, — прошептал один из системных администраторов своему коллеге. — И к архивам за последние шесть месяцев.
Тот только покачал головой, нервно постукивая пальцами по клавиатуре.
В коридоре, ведущем к лаборатории нейроинтерфейсов, двое сотрудников отдела безопасности напряжённо следили за перемещениями комиссии через камеры наблюдения.
— Они направляются к нижним уровням, — произнёс один из них, сжимая в руке рацию. — Что делать?
— Ждать указаний, — ответил второй, не отрывая взгляда от монитора.
Напряжение нарастало с каждой минутой. Тишина в офисе стала почти осязаемой — казалось, можно было услышать, как бьются сердца сотрудников, когда члены комиссии проходили мимо их рабочих мест.
Саликов сидел в своём кабинете, просматривая последние отчёты по Протоколу Тишины. Цифры на экране складывались в безупречную картину прогресса — график эффективности неуклонно полз вверх, количество обработанных субъектов превышало плановые показатели на двенадцать процентов. Система работала идеально.
Он отпил глоток кофе из белой фарфоровой чашки — единственного личного предмета на безупречно организованном столе. Тонкий аромат арабики наполнил кабинет, смешиваясь с едва уловимым запахом озона от работающей техники.
На экране замигал значок входящего сообщения высшего приоритета. Саликов коснулся сенсорной панели, вводя код доступа к защищённому каналу. Текст сообщения развернулся перед ним: "Уведомление о внеплановой проверке деятельности проекта 'Тишина'. Начало процедуры: 11:45. Распоряжение Совета директоров. Код авторизации: RB-7721-SC."
Саликов прочитал сообщение дважды. Его лицо осталось непроницаемым — ни один мускул не дрогнул, взгляд не изменился. Только пальцы на мгновение застыли над клавиатурой, прежде чем методично набрать подтверждение получения.
Он медленно отодвинул чашку с кофе в сторону, словно убирая лишнюю деталь с чертежа. Затем коснулся кнопки на панели управления, и экран погас, погружая кабинет в полумрак.
В наступившей тишине Саликов позволил себе едва заметную улыбку — не губами, а глазами, в которых промелькнуло что-то похожее на удовлетворение.