— Началось. Лучше, чем я думал, — произнёс он тихо, обращаясь к пустому кабинету.
Он встал из-за стола и подошёл к окну. Снаружи Москва жила своей обычной жизнью — люди спешили по своим делам, не подозревая о том, что происходит за стенами здания. Саликов смотрел на них сверху вниз, как учёный наблюдает за экспериментом, с отстранённым интересом и без тени эмоций.
Пресс-конференция была назначена на два часа дня. К зданию штаб-квартиры «Глобал Скай» в центре Манхэттена начали съезжаться журналисты задолго до начала. Охрана проверяла аккредитации, пропуская представителей ведущих мировых изданий в просторный конференц-зал на сорок втором этаже.
Ричард Блейк появился ровно в назначенное время. Он вышел на сцену в своём фирменном стиле — тёмный пиджак, белая рубашка без галстука, дорогие кроссовки вместо классических туфель. Несмотря на внешнюю непринуждённость, его лицо было серьёзным. Он остановился у микрофона и окинул взглядом зал, заполненный журналистами и телекамерами.
— Благодарю всех за то, что нашли время, — начал он спокойно. — Я вынужден сделать заявление относительно проекта «Протокол Тишины», разрабатываемого компанией «Заслон», в которую я инвестировал значительные средства.
Блейк сделал паузу. В зале воцарилась абсолютная тишина.
— Я поддерживал Протокол как лечебную технологию. Как средство помощи людям с тяжёлыми психологическими травмами, — его голос звучал ровно, но в нём слышалась сталь. — Я не знал, что он стал инструментом подавления личности. Инструментом контроля.
Вспышки фотокамер осветили его лицо. Журналисты начали быстро записывать каждое слово.
— Сегодня утром я инициировал полную проверку проекта независимыми экспертами. Я требую абсолютной прозрачности расследования и открытого аудита всех аспектов Протокола.
Блейк положил руки на кафедру, слегка наклонившись вперёд.
— Я не собираюсь прикрывать компанию или отдельных руководителей. Если выяснится, что технология использовалась для неэтичных целей, виновные должны понести ответственность — независимо от их положения или связей.
Журналисты подняли руки, желая задать вопросы, но Блейк жестом остановил их.
— Хочу, чтобы было предельно ясно: я инвестирую в технологии, которые помогают людям, а не контролируют их. Это моя позиция, и я буду отстаивать её всеми доступными средствами.
Саликов получил вызов на заседание совета директоров с той же невозмутимостью, с какой принимал ежедневные отчёты. Он неторопливо просмотрел сообщение, аккуратно застегнул пуговицы пиджака и вышел из кабинета. Лифт поднял его на верхний этаж, где располагался зал заседаний — место, куда большинство сотрудников попадало лишь несколько раз за карьеру, обычно перед повышением или увольнением.
Когда двери открылись, Саликов увидел полный состав совета — семь человек, расположившихся за массивным овальным столом из тёмного дерева. Их лица выражали разную степень тревоги и раздражения. В центре сидела председатель Ирина Валентиновна, её пальцы нервно постукивали по кожаной папке с документами.
— Дмитрий Викторович, — произнесла она официальным тоном, — нам нужны объяснения по ситуации с Протоколом Тишины.
Саликов прошёл к своему месту — пустующему креслу напротив председателя. Он не принёс с собой ни планшета, ни папок с документами, словно не нуждался в доказательствах или подсказках.
— Блейк созвал пресс-конференцию, — продолжила Ирина Валентиновна. — Он обвиняет нас в превышении полномочий, в использовании технологии для контроля сознания. Совет безопасности уже запросил полный аудит.
Саликов сел, неторопливо расправил складку на рукаве пиджака. Его взгляд был спокойным, почти отрешённым, как у человека, наблюдающего за естественным ходом событий.
— Вы понимаете серьёзность ситуации? — спросил член совета, сидевший справа от председателя. — Это может привести к полному закрытию проекта!
Саликов медленно обвёл взглядом присутствующих. Когда он заговорил, его голос звучал ровно, без малейшего намёка на волнение:
— Вопрос не в том, превысили ли мы полномочия. Вопрос в том, готовы ли вы отказаться от инструмента, способного навсегда стабилизировать общество.
Тишина в зале заседаний стала тяжелой и плотной, как вода на большой глубине. Члены совета переглядывались, словно ища поддержки друг у друга. Саликов сидел неподвижно, его лицо оставалось бесстрастным, будто вырезанным из холодного мрамора.