Виктор Петрович, самый старший член совета, седовласый мужчина с проницательными глазами, подался вперёд. Его пальцы сжали край стола так сильно, что побелели костяшки.
— Давайте говорить прямо, Дмитрий Викторович, — произнёс он с нажимом, глядя Саликову прямо в глаза. — Использовались ли капсулы для содержания сотрудников без их согласия?
Вопрос повис в воздухе. Остальные члены совета затаили дыхание, ожидая ответа. Секундная стрелка настенных часов отсчитывала мгновения с неумолимой точностью.
Саликов слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, доступному только ему. Тонкая улыбка тронула его губы — не радостная, а понимающая, как у учителя, наблюдающего за ошибками учеников.
— Они были не готовы к настоящей тишине, — произнёс он спокойно. — Но с ней согласились бы позже.
Его слова упали в тишину зала как камни в глубокий колодец. Ирина Валентиновна резко выпрямилась в кресле, её лицо побледнело.
— Вы не имели права, — выдохнула она. — Это преступление против личности.
Саликов перевёл на неё взгляд — холодный, изучающий, без тени раскаяния.
— Преступление? — переспросил он с лёгким оттенком любопытства в голосе. — Или эволюционный шаг? Когда врач вводит наркоз пациенту перед операцией, разве он спрашивает согласия на каждый этап процедуры?
Саликов поднялся с кресла с той же размеренностью, с какой садился. Выражение его лица не изменилось — ни гнева, ни страха, ни разочарования. Он поправил манжеты рубашки, застегнул пуговицу пиджака и кивнул членам совета, словно завершая обычное рабочее совещание.
— Всего доброго, — произнёс он ровным голосом.
Когда двери зала заседаний закрылись за его спиной, в коридоре его ждали. Трое мужчин в строгих костюмах — двое по бокам, один впереди. Их лица были профессионально бесстрастны, но глаза внимательно следили за каждым его движением.
— Дмитрий Викторович Саликов? — произнёс стоявший впереди, доставая из внутреннего кармана удостоверение. — Служба внутренней безопасности корпорации. Вы временно отстраняетесь от должности на основании распоряжения совета директоров.
Саликов слегка наклонил голову, изучая документ, который ему протянули. Его пальцы не дрогнули, когда он принимал бумагу. Он прочитал текст с той же сосредоточенностью, с какой просматривал ежедневные отчёты.
— В соответствии с корпоративным уставом, статья 47, пункт 3, — продолжил офицер, — вы обязаны сдать все электронные устройства, ключи доступа и документацию, относящуюся к проекту «Протокол Тишины».
Люди в коридоре замирали, наблюдая эту сцену. Некоторые отводили глаза, другие, напротив, не могли оторвать взгляда. Тишина стояла такая, что слышно было тихое гудение вентиляции.
Саликов вернул документ офицеру. Затем медленно достал из кармана пиджака карту доступа и положил её на протянутую ладонь. Следом за ней — корпоративный телефон и небольшой чип-ключ от сейфа.
— Тишина — всегда приходит первой, гражданин начальник, — произнёс он с лёгкой улыбкой, глядя в глаза офицеру. — Потом — понимание.
Весть о задержании Саликова распространилась по офису «Заслона» со скоростью цифрового сигнала. Сначала — тихие перешёптывания у кофейного автомата, затем короткие сообщения в корпоративном мессенджере, а к обеду уже каждый сотрудник знал, что руководитель московского центра отстранён от должности.
В техническом отделе программист Николай, услышав новость, откинулся на спинку кресла и глубоко выдохнул, словно сбросил тяжёлый груз. Он потёр покрасневшие от недосыпа глаза и впервые за месяцы позволил себе слабую улыбку. Его пальцы, обычно напряжённые над клавиатурой, наконец расслабились.
В соседнем кабинете молодая сотрудница отдела безопасности Елена лихорадочно удаляла файлы со своего рабочего компьютера. Её взгляд метался между экраном и дверью, пальцы дрожали, нажимая на клавиши. Она стирала всю переписку с Саликовым, уничтожала черновики отчётов, которые могли бы связать её с проектом.
— Ты слышала? — шепнул коллега, заглянув в её кабинет. — Комиссия запросила полный доступ к серверам.
Елена вздрогнула, её лицо побледнело. Она кивнула и продолжила судорожно удалять файлы.
В лаборатории нейроинтерфейсов царил хаос. Три ведущих инженера собирали личные вещи, игнорируя недоумённые взгляды младших сотрудников. Один из них, Андрей, сгребал в сумку документы, не заботясь о порядке.
— Всё, я больше в этом не участвую, — бросил он, захлопывая ящик стола. — Нас использовали.