Его коллега, седой мужчина в очках, покачал головой:
— Ты правда думаешь, что это конец? Саликов — всего лишь верхушка айсберга.
В кабинете заместителя руководителя проекта шло экстренное совещание. Шесть человек в напряжённом молчании смотрели на экран, где отображалась диаграмма системы управления Протоколом. Красные индикаторы мигали по всей схеме.
— Система теряет стабильность, — произнёс системный администратор, указывая на график. — Без управляющих команд Саликова автоматика начинает сбоить.
— Кто имеет доступ к ядру? — спросила женщина в строгом костюме.
— Теоретически — пять человек, включая Саликова, — ответил администратор. — Практически — никто не рискнёт взять на себя ответственность сейчас.
Вертикаль управления рушилась на глазах. В коридорах люди собирались группами, обсуждая происходящее. Кто-то открыто выражал облегчение, кто-то нервно шутил, пытаясь скрыть тревогу. Но в глазах каждого читался один и тот же вопрос: что будет дальше?
Блейк находился в своём частном самолёте, летящем над Атлантикой. За окном простиралась бесконечная синева — тёмная внизу, светлеющая к горизонту. Он сидел в кожаном кресле, экран ноутбука освещал его лицо холодным голубоватым светом. Пальцы зависли над клавиатурой, когда появилось новое сообщение.
Зашифрованный канал, двойная аутентификация, протокол, о существовании которого знали единицы. Короткий текст возник на экране:
«Объект устранён. Документация передана. Контур временно стабилен.»
Блейк прочитал сообщение дважды. Его лицо не выражало ничего — ни облегчения, ни удовлетворения. Только глаза, казалось, стали ещё более уставшими. Он медленно закрыл крышку ноутбука, погружая кабину в полумрак.
Стюард появился в дверях с вопросительным взглядом, но Блейк отрицательно покачал головой. Ему не нужен был ни кофе, ни еда, ни разговоры. Только тишина — настоящая, не та, что пыталась создать Саликов.
Он откинулся на спинку кресла, глядя в иллюминатор. Внизу проплывали редкие облака — белые острова в синем океане. Сколько раз он видел этот пейзаж? Сотни? Тысячи? И всегда он означал движение — к новым проектам, сделкам, возможностям.
Сейчас это было движение к завершению.
Блейк достал из внутреннего кармана пиджака маленькую серебряную флешку — ту самую, которую передал ему Иван перед своим последним погружением в Протокол. Он повертел её в пальцах, рассматривая, как свет играет на металлической поверхности.
На его лице не было радости — только усталость человека, принявшего тяжёлое, но необходимое решение.
Эмиль сидел один в полутёмной лаборатории. Единственным источником света был монитор, отбрасывающий голубоватые блики на его усталое лицо. Тишина казалась почти материальной — не та искусственная тишина, которую создавал Протокол, а настоящая, живая тишина ночного здания, где остались только охранники да несколько дежурных инженеров.
Последние три дня превратились в бесконечную череду допросов, проверок и составления отчётов. Комиссия по расследованию требовала всё новых и новых данных, словно пыталась высосать из сотрудников всю информацию до последней капли. Эмиль отвечал механически, стараясь говорить правду, но не всю — часть её он хранил только для себя.
Мигающий курсор на экране словно отсчитывал секунды. Эмиль запустил очередную диагностику системы, хотя знал, что это лишь предлог остаться в лаборатории так поздно. На самом деле он ждал. Сам не знал чего, но чувствовал — должно произойти что-то важное.
Негромкий звуковой сигнал заставил его вздрогнуть. На экране появилось окно с уведомлением о входящем сообщении по защищённому каналу. Канал, который не использовался с того самого дня, когда Иван исчез в недрах Протокола Тишины.
Эмиль нажал на иконку, вводя свой личный ключ шифрования. Текст сообщения был краток:
«Он обезврежен. Теперь всё зависит от вас. — R.B.»
Эмиль смотрел на эти слова, не двигаясь. Только его зрачки едва заметно расширились, отражая синеватый свет экрана. Он читал и перечитывал короткие строки, словно пытаясь извлечь из них больше информации, чем они содержали.
R.B. — Ричард Блейк. Человек, которого Эмиль никогда не встречал лично, но чьё присутствие ощущал за каждым поворотом этой истории.
«Он обезврежен» — Саликов, конечно. Значит, угроза действительно нейтрализована.
«Теперь всё зависит от вас» — эта часть заставила его сердце биться чаще. В ней был вопрос, ответственность и, возможно, надежда.