— Когда модель не соответствует данным, мы говорим об ошибке, — Иван отошёл от доски и сделал глоток кофе. — Но знаете, что интересно? Если модель ошибается — она просто ищет способ быть честной. Как мы с вами.
По аудитории пробежал лёгкий смешок. Кто-то в середине зала поднял руку:
— А если модель упрямая и не хочет признавать ошибки?
— Отличный вопрос! — Иван оживился, глаза его заблестели. — Тогда мы настраиваем коэффициент обучения. Это как... знаете, когда вы слишком уверены в своей правоте, иногда нужен друг, который скажет: "Эй, может, стоит взглянуть на это иначе?"
Студенты засмеялись — не из вежливости, а с искренним удовольствием. Иван не был похож на других профессоров. Он не создавал дистанцию, не прятался за сложными терминами. Он говорил с ними на одном языке, превращая абстрактные понятия в нечто осязаемое, близкое каждому.
— Давайте посмотрим на градиентный спуск, — Иван взял маркер и нарисовал холмистый ландшафт с маленькой фигуркой, спускающейся вниз. — Это похоже на спуск с горы в тумане. Вы не видите всей картины, только небольшой участок вокруг. И каждый шаг — это выбор направления, в котором земля уходит вниз круче всего.
После лекции студенты не спешили расходиться. Они окружили стол, задавая вопросы, уточняя детали, споря о применении формул. Иван отвечал терпеливо, с той же энергией, что и во время лекции. Он любил эти моменты неформального общения даже больше, чем сами выступления.
Когда толпа начала редеть, к столу подошёл студент с растрёпанными светлыми волосами и внимательными глазами. Он держал блокнот, исписанный мелким почерком и схемами, выходящими за пределы полей.
— Профессор Мелихов, у меня вопрос не совсем по теме, — студент замялся, но потом решительно продолжил. — Вы говорили о моделях, которые учатся на ошибках, о важности пересмотра своих убеждений. А вы всегда так думали?
Иван посмотрел на студента с неожиданным интересом. Вопрос задел что-то глубокое, почти забытое. Он отложил маркер и облокотился о край стола.
— Я думаю, что начал думать недавно, — ответил он с лёгкой улыбкой. — И это приятно.
Студент нахмурился, не вполне понимая ответ. Иван провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями.
— Знаешь, когда ты слишком уверен в своей правоте, ты перестаёшь видеть альтернативы. Перестаёшь учиться. Перестаёшь... думать, — Иван взял свою чашку с остывшим кофе. — Иногда нужно потерять что-то, чтобы начать видеть по-новому.
— Вы имеете в виду какую-то конкретную потерю? — осторожно спросил студент.
Иван задумался. В его памяти мелькнул образ женщины — размытый, неясный, но вызывающий странное тепло.
— Возможно, — он пожал плечами. — Но даже если так, я не помню деталей. И в этом тоже есть своя свобода.
После занятий Иван направился в небольшое кафе на углу Ломоносовского проспекта. "Сирень" — так называлось это место, уютно спрятанное между книжным магазином и антикварной лавкой. Он приходил сюда почти каждый день после лекций. Хозяйка, женщина с добрыми морщинками вокруг глаз, уже знала его привычки и всегда держала свободным столик у окна.
Иван расположился на своём обычном месте, достал из сумки книгу "Когнитивные искажения: как мозг обманывает нас" и положил рядом потрёпанный блокнот в кожаной обложке. Официантка принесла ему меню, хотя знала, что он, скорее всего, закажет что-то новое из чайной карты.
— У нас сегодня улун с жасмином и личи, — сказала она, улыбаясь. — Мне кажется, вам понравится.
Иван кивнул, благодарно улыбнувшись. Вокруг шумели посетители, звенели чашки, негромко играла джазовая музыка, но всё это составляло приятный фоновый шум, который не мешал, а, наоборот, создавал ощущение жизни.
Он открыл книгу на заложенной странице и погрузился в чтение. Текст о том, как мозг фильтрует информацию, создавая иллюзию целостности восприятия, захватил его внимание. Иван делал пометки в блокноте — не конспект, скорее ассоциации и идеи, которые рождались во время чтения.
Когда принесли чай, он сделал паузу, наблюдая, как янтарная жидкость наполняет чашку. Аромат жасмина и сладковатые нотки личи создавали удивительную композицию. Иван сделал глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Новые вкусы всегда вызывали у него особую радость — как маленькие открытия в обыденности.
Он перевернул страницу блокнота и начал записывать мысли, возникшие после прочитанного. Почерк был неровным, торопливым, словно рука не успевала за потоком идей. Стрелочки, схемы, формулы перемежались с короткими заметками. Для постороннего глаза это выглядело бы хаотично, но для Ивана существовала чёткая система в этом видимом беспорядке.