— Помощь? У тебя целая армия телепатов и шпионов.
— Моя армия бесполезна там, куда ты собираешься. — Она кивнула на карту на стене, где красным маркером был обведен район Урала. — Ты едешь в Зону-4. К «Небесному Лифту».
Я напрягся. Откуда?
— Не смотри так. Я не читала твои мысли. Я читала мысли твоего поставщика топлива, который болтал лишнее в борделе. Ты закупаешь морозостойкую солярку и титан тоннами. Это очевидно.
Она встала и подошла к верстаку, проведя пальцем по корпусу разобранного дроида.
— Зона Урал-4 — это не просто горы. Это хроно-аномалия. Там время течет нелинейно. Прошлое, будущее и настоящее смешаны в коктейль. Техника там сбоит. Твои дроиды… их процессоры зависнут, пытаясь обработать парадоксы времени.
— А твои мозги не зависнут?
— Я — Сенсор S-класса. Я умею «сёрфить» по волнам вероятности. Я могу провести твой отряд сквозь временные петли. Я буду твоим навигатором.
— А взамен?
— Взамен ты возьмешь меня с собой. И когда мы найдем то, что ищут азиаты… ты дашь мне доступ к Архиву Предтеч. К разделу «Пси-генетика».
Я смотрел на неё.
Она была опасна. Опаснее, чем танк. Женщина, которая может заставить тебя застрелиться, просто пошевелив бровью.
Но она была права. Урал-4 — это ад для электроники. Без сильного мага-проводника мы будем слепыми котятами на минном поле.
— Союз, — произнес я, пробуя слово на вкус. — Временный.
— Разумеется. Пока смерть не разлучит нас.
— И еще одно, Катя. — Я встал, возвышаясь над ней. — Если ты попытаешься влезть в голову моим людям… Или мне…
— Я знаю, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка была почти искренней. — Ты сделаешь мне лоботомию. Я запомнила. Договорились.
Она протянула руку. Узкую, изящную ладонь.
Я пожал её. Её кожа была прохладной. Я почувствовал легкий электрический разряд — она «прощупывала» меня на контакт. Мой нейросеть огрызнулась коротким импульсом статики.
Катя отдернула руку, потирая пальцы.
— Ты колючий. Мне нравится.
— Ты спятил, — заявил Клин, когда Волонская ушла (в сопровождении двух Синтетов, которым я приказал не спускать с неё глаз). — Брать менталиста на борт? Это как спать с гадюкой в мешке. Она нас продаст при первой возможности.
— Она нас не продаст, пока мы ей нужны, — возразил я. — Ей нужны знания Предтеч, чтобы усилить свой дар. Видимо, старых трюков ей уже мало.
— А если она перехватит контроль над дроидами? Или над тобой?
— У меня есть предохранитель.
Я подошел к терминалу и вывел схему нейрошлема.
— Инга, мне нужно, чтобы ты сделала для неё «диадему». Красивую, дорогую, с платиной и рубинами. Но внутри…
— Внутри — генератор помех и заряд термита? — догадалась Инга.
— Почти. Внутри — модуль обратной связи. Если она попытается использовать ментальную атаку против членов экипажа, диадема создаст резонанс, который вырубит её саму. Назовем это «обручальным кольцом верности».
Инга фыркнула.
— Ты злой гений, Макс. Но мне нравится ход твоих мыслей.
— Это выживание. А теперь… нам нужно строить поезд. Если мы едем на Урал, нам нужен не просто транспорт. Нам нужна крепость на колесах.
Я развернул чертеж, который Модуль «Прометей» сгенерировал за ночь.
Проект «Апокалипсис-Экспресс».
Это был монстр. Локомотив на базе атомного реактора (снятого с подводной лодки, которую мы «нашли» в базе данных списанного имущества флота). Три бронированных вагона. Платформы с ПВО. Жилой модуль с защитой от радиации и магии.
— Нам понадобится много стали, — присвистнул Клин. — И колесные пары от "Тополя-М".
— У нас есть завод, Борис. У нас есть Модуль. Мы напечатаем этот поезд. Прямо здесь, в подземном депо.
Я посмотрел на карту Урала.
Гонка началась. Азиатский Доминион уже там. Они ищут Лифт.
Если они активируют его первыми, на Землю высадится десант, против которого даже мои дроиды будут бессильны.
— За работу. У нас неделя до старта.
Подземное депо «Объекта 9» превратилось в преисподнюю, где вместо чертей трудились роботы, а вместо грешников плавился титан.
Воздух дрожал от рева плазменных резаков и грохота пневматических молотов. Три советских голема «Серп-М», мои верные стальные динозавры, держали на весу многотонную конструкцию — хребет будущего локомотива. Их гидравлика выла от натуги, масляные слезы текли по ржавым сочленениям, но они держали.
Я стоял на мостике, дирижируя этим оркестром через нейроинтерфейс.
— Инга, угол наклона рамы — три градуса влево! — скомандовал я. — Корректируй магнитное поле, иначе сварной шов не выдержит вибрации реактора!