— Пока не выясним, что произошло, никому и ничего сообщать не будем. Как думаете, где мы окажемся, если выяснится, что министр внешней политики и командующий армией Объединенных Терр не помнят, как оказались женаты? Да и вообще ничего не помнят о последнем месяце?
Я задумалась. Раймэ прав сразу по нескольким причинам. Во-первых, нашим карьерам точно придет конец. Во-вторых, начнется официальное расследование, которое неизвестно чем обернется для нас.
Вот только как быстро мы сможем во всем разобраться? День? Два? Неделя? Молчать означало разыгрывать на публике настоящих супругов. А у меня были большие сомнения, что мы с этим справимся.
Глава 3
— Вы голодны?
Я вынырнула из своих мыслей и уставилась на полковника. Вместо меня громким урчанием ответил мой живот. К счастью, неловкий момент прервал стук в дверь. Мелитто вплыл в кабинет, ловко удерживая на одной руке поднос с чашками. Отыскав меня взглядом, он в очередной раз широко улыбнулся.
— Мелитто, накрой, пожалуйста, в малой столовой. Мы с… — он прочистил горло, — позавтракаем.
От изумления у меня даже рот открылся. Он не помнит, как меня зовут? Дождавшись ухода дворецкого, я повернулась к Раймэ.
— Вы что, не знаете мое имя?
— Можно подумать, вы мое знаете, — полковник сложил руки на груди.
Он издевается?
— Вы Габриель.
— А вы — Габриэлла. Довольны?
Собственное имя, произнесенное низким голосом, полоснуло по ушам. Я поёжилась от непонятного ощущения. Была какая-то дьявольская ирония в том, что нас с Раймэ звали одинаково.
— Это просто отвратительно, — я передернула плечами.
— Согласен. Еще никогда мое имя не звучало так ужасно.
Сделав вид, что не слышала его, я задумчиво посмотрела на дверь, за которой скрылся Мелитто.
— Кажется, мы ладим с вашим дворецким.
— Не обольщайтесь, он просто хорошо вышколен.
Подавив раздраженный вздох, я повернулась к Раймэ.
— Я хотела сказать, что возможно, мы проводили много времени вместе, здесь. Поэтому ваш дворецкий хорошо меня знает.
Если честно, мне было сложно представить, как я по доброй воле приезжаю в дом полковника. Но факты говорили за себя.
— Вы доверяете ему? Нам бы не помешал человек, который может хоть что-то рассказать.
— Мелитто служит моей семье почти тридцать пять лет. Он надежен как швейцарские часы.
— Швейцарии не существует уже восемьдесят лет, при чем тут их часы?
Полковник поморщился.
— Это такое старое выражение, не берите в голову.
Я обвела взглядом кабинет, который больше походил на музей. Мебель из дорогого дерева, тюль на окне. Даже стул был обычный, а не из нанороботов, которые подстраивались под фигуру сидящего на нем человека. Конечно, если внимательно присмотреться, были видны и очертания графеновых ставен, и лазерная сетка по периметру. Полковник не пренебрегал вопросами безопасности, но современные технологии ему явно были не по душе.
— Смотрю, вы любитель не только устаревших политических идей, но и старины в целом.
— Не всякой старины.
Странная интонация в его голосе заставила меня повернуться. Сначала я не поняла, что Раймэ имеет в виду, но красноречивый взгляд, которым он меня окинул, всё объяснил. В высшем дивайде замуж выходили рано, максимум к двадцати двум-двадцати трем годам. Это позволяло богатым семьям быстрее наращивать свои капиталы за счет объединения.
Я наотрез отказалась выходить замуж за сына папиного партнера, и он до сих пор мне это припоминал. Когда я села в министерское кресло, одна желтая газетенка выпустила материал, в котором проехалась по моему «солидному» возрасту.
— Мне всего тридцать три, — ответила холодно. — Если здесь и есть кто-то старый, то это вы. Господи, зачем я вообще с вами разговариваю?
Я сделала шаг в сторону, но Раймэ преградил мне путь.
— Зачем вы вышли за меня замуж?
— Может быть, это вы на мне женились?
Он коротко усмехнулся, поправляя волосы.
— По своей воле? Да никогда в жизни.
— А что, я не соответствую каким-то вашим высоким вкусам?
— Вы не соответствуете моим моральным принципам.
— Ха! Человек, который обрек на смерть пять тысяч человек, будет рассуждать о моральных принципах. Вы просто бездушная машина!
— Я?! Да у вас, госпожа министр, одно выражение на все эмоции, — он изобразил на лице какую-то застывшую маску. — Вам что новость об очередных протестах с погибшими, что колонка со светской хроникой. Главное ведь вовремя заявить, что мы уважаем свободу каждого и требуем для всех равных прав!