— Ну всё, скотина! Мы теперь на равных.
Один выстрел — и всё: силуэта как не бывало, он растворился в воздухе с жалким визгом, оставив лишь эхо и запах горелой плоти. А теперь главный босс. Да, тот самый, ради которого это всё и затевалось с самого начала — месть, кровь, хаос. Кокнул побочных тварей по пути, расчистил дорогу. Почистил деревеньку, так сказать, от заразы, выжеггнёзда демонов дотла. Но ей это уже не поможет, ведь она пропитана кровью невинных, гнилью древних проклятий и чёрной магией, что сочится из каждой трещины в земле.
— Ну здравствуй, дедушка Мороз.
Если бы в детстве ко мне под ёлку приползал такой, я бы поседела ещё до того, как успела бы крикнуть «мама». Слушай, а можно я назову тебя «кошачий сблёв»? Очень даже похоже: комок вырванной шерсти, который ещё и мутировал в это. Да, я мастер нагнетать атмосферу. Сам в шоке от своей фантазии. Силуэт лениво переложил топор из правой руки в левую, будто взвешивал, с какой стороны удобнее рубить головы. Медленно, шаркая по бетонному полу, пошёл вперёд. Топор взвился — короткий свист, лезвие вонзилось в стену в сантиметре от виска мужчины. Тот выдавил из себя кривую улыбку, будто это была шутка на корпоративе:
— У тебя прицел сбит, милый. В снайперы тебе не светит.
Агент потянулся к рукояти. Пальцы коснулись дерева — и рука отдёрнулась, как от раскалённого железа. Кожа на ладони вспухла волдырями, запахло жареным мясом.
— Слышишь, это нечестно! Тёмное зачарование! Смотрите-ка какой!
Хотя… кто бы говорил про честную игру. Обожаю, когда все на равных. Но вот что я тебе посоветую: сходи к косметологу. Рожа у тебя — как протухший бургер, который три недели пролежал в микроволновке. Хотя любой косметолог, увидев это, тут же уволится, смоется в Тибет и тысячу раз пожалеет, что вообще выбрал эту профессию. Признаюсь, переборщила с жестью? Ну и ладно. Почему бы иногда не позволить себе собственной нет?
— Косметолог? — прохрипел он, голос будто ржавая пила по костям. — Я *сам* косметолог. Специальность — перекраска черепов в красный.
И тебя подредактирую. Особенно твой длинный язык, который меня *очень* раздражает.
— Вау, угрозы! А ты знаешь, что по Уголовному кодексу за это светит статья? Представляю лица ментов в погонах, когда я звоню и со слезами в голосе жалуюсь: «Меня оскорбили и чуть не прихлопнули абсурдом!» Они приезжают на вызов, видят твою рожу — и сразу два варианта:
1) Увольняются по собственному
2) Стреляются на месте, чтобы не видеть это второй раз
Ну прям на рожу ты — латентнейший дерьмодемон. Ой, кажется, перебор. Не хватало ещё страйка влететь. Иначе InternalCorp мне этого не простит.
— Ммм, да начнётся мочилово! Щас бы чипсы с пивом, но нет же! Надо прямо в самый Новый год нюхать гниль. В следующем году прикинусь больным. Тоже человек всё-таки.
Агент глубоко вдохнул, прогоняя остатки тошноты, и сконцентрировался. По его рукам, словно жидкое серебро, потекла магия — холодная, вязкая, с едва уловимым треском, будто статическое электричество. Вспышка! Ослепительно-белая, она на миг выжгла тени из углов комнаты. Запахло палёными волосами, смешанными с чем-то едким, металлическим; остальные ароматы — гниль, плесень, старая кровь — не исчезли, а лишь отступили на шаг, создав то ещё омбре: от сладковато-тухлого у пола до обжигающего озона под потолком. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, морщась от прилипшей сажи.
— Выживу — и создам свою линейку ароматов: «InternalCorp Core». Насладись запахом приближающейся смерти и адской безысходности. Такой талант гублю.
Сущность рванула вперёд, словно выпущенная из катапульты: массивная, текучая, будто мешок гниющего мяса, набитый ржавыми болтами. Пол под её «ногами» — если это вообще были ноги — хрустнул, выпуская облако чёрной пыли. Агент уже держал в правой руке ствол которого светился тусклым зелёным — рунический заряд, вплетённый в металл ещё на заводе InternalCorp. Выстрел. Не громкий, а сухой, будто кто-то щёлкнул выключателем. Зачарованная пуля — серебро, освящённое в трёх религиях и начинённое микро-ДОПами — пронеслась по касательной, задев бок твари. След не просто дымился: он искрил, будто по живой плате прошёлся разряд. Из раны вырвался пар, пахнущий озоном и гнилой капустой.
Тварь заревела — звук, будто ржавый серверный кулер на последнем издыхании. Отшатнулась, тяжёлые шаги оставляли в бетоне вмятины, заполняющиеся чёрной жижей. Затем — хруст. Одна из «ног» лопнула, как перезревший арбуз, и из разрыва хлынул снег. Не метафора: настоящий, колючий, с кристаллами, в которых отражался свет фонаря. Температура в комнате рухнула на десять градусов за секунду. Дыхание агента стало видимым.