Старик приобнял Сорена и резко наклонил его голову к себе, так, что тот почувствовал обжигающее дыхание рядом с ухом.
— Приходи после завтрака к северной стороне ограды, рядом с пятым бараком.
Старик резко отпрянул и, как оказалось, во время. Их урок подошёл к концу. Вошедший охранник вытолкал старика из беседки, бросив Сорену равнодушное приветствие.
— Шевелись, морда жидовская! — прикрикнул охранник на учителя.
Видя это, у Сорена сжалось сердце.
Ночью он снова видел зарево крематория. Сегодня утром приехала новая партия заключённых. Мужчин и женщин разделили, а потом увели туда, где якобы находились душевые. К вечеру никто не вернулся.
Он не должен здесь оставаться. Никто не должен. Тогда в его голове зародилась безумная мысль о массовом побеге.
После завтрака Сорен отправился к выходу из лагеря. Он показал разрешение на выход и пошёл по дороге в город. Он прошёл несколько метров по дороге и свернул на тропу, которая шла вдоль колючей проволоки. Пару дней назад он, когда выходил из города в последний раз, видел, как по этой тропе обычно прохаживались девчонки из местного борделя, когда заглядывали к коменданту лагеря. Иногда, после приятного времяпрепровождения, девчонки могли поделиться остатками со стола с заключёнными. В этом месте охранник плохо мог рассмотреть со смотровой вышки.
Сорен медленно пошёл по тропе. Он то смотрел под ноги на мелькающие камушки, шишки, хвойные иголки, то поглядывал на колючую проволоку. За ней заключённые в серых одеждах. Показалась стена барака, в котором размещалась плотницкая мастерская.
Вокруг ходил старик-учитель и точил инструмент. Он сразу заметил его и жестом указал на другой барак. В слепой зоне рядом с ней собралось несколько человек. Трое из них в советской форме с оторванными знаками различия.
Сорен замедлился, пока не остановился. Он не решался подойти к ним и заговорить. В конечном итоге один из заключённых его всё же заметил. Это был крупный мужчина, но с осунувшимся лицом от недоедания. Когда заключённый увидел с той стороны ограды человека в немецкой форме, да ещё и с нашивками Аненербе, в его глазах блеснул металл. Другие тоже с подозрением посмотрели на Сорена. Они собирались расходиться по своим делам, дабы не вызывать подозрения. Старик-учитель обратился к тому крупному мужчине, кажется, по-русски.
— Это Сорен, товарищ командир. Он тут сам по неволе.
Заключённые несколько расслабились, но не перестали смотреть на того с подозрением. Крупный мужчина, который, судя по всему, был командиром, спросил по-немецки:
— Значит Сорен, да? — он говорил с явным акцентом, без характерной немецкому языку картавости. Его голос звучал спокойно, но с подозрением.
Он кивнул. Повисла неловкая пауза. У здания администрации играла музыка из репродуктора. Третья Оркестровая сюита Баха, часть «Воздух». Её прозрачные отголоски еле долетали до них глухим эхом.
— Хочешь нам помочь? И почему мы должны тебе верить? Человеку в фашистской форме доверия нет, — сказал командир.
— Я не фашист! — на повышенных тонах ответил Сорен, неожиданно для себя. — Я даже не квислинговец.
— Чем же ты можешь нам помочь?
— Я не знаю… — честно признался Сорен. — Я носитель нечистой силы, может вам это поможет? Я понимаю — вы боитесь, что я могу сообщить лагерной охране…
— Это мы знаем. Мы не боимся, — ответил командир. — Мы погибнем в любом случае. Но ты должен доказать, что готов нам помочь. Иначе всех здесь ждёт бесславный конец. Нам тут одна птичка нашептала, что сюда привезли наших девок. — Командир с презрением посмотрел туда, откуда доносилась музыка. Эксперименты, поговаривают, на них будут ставить.
— Что я должен сделать? — решительно спросил Сорен.
— Есть там одна, Леной звать. Передай-ка ей весточку от меня. Пусть знает, что я здесь.
— Сегодня после обеда я должен буду… встретиться с ней, — сказал Сорен. — Я должен идти, иначе заметят неладное.
— Будем ждать. Приходи вечером, когда мы работаем здесь. Ну, нам пора, скоро отправят на работы в шахте.
Сорен кивнул и пошёл дальше по тропе вдоль ограды в сторону города. У него дрожали ноги и потели ладони. Он до сих пор не мог поверить в то, что происходит с ним. Теперь его мысли занимало то, как ему растянуть время.
Искры и водопад. Часть 2 Лена Кузнецова
После обеда настало время эксперимента. Сорен слышал, как скрипела кровать. Первым шёл Альбрихт, за ним Хенрик. Сидя в комнате ожидания, Сорен слышал всё — скрипы кровати, разносившиеся по коридору и долетавшие до двери, сдавленные стоны девушек. Они всеми силами старались сдержать их, но те предательски вырывались из них, возбуждая парней ещё больше.