Сорен сидел как на иголках. Он не мог успокоиться. Руки дрожали и потели, живот крутило. Желчь будто бурлила внутри, готовая вырваться вверх по пищеводу. Сейчас была очередь Хенрика. Альбрихт сидел по соседству на софе и курил. Профессор запрещал курить, ведь это плохо действует на плод по его мнению. Истинный ариец должен быть силён телом и духом. Сейчас Сорен думал совсем не о том. Неважно о чём думать! Лишь бы не о том, что ему придётся сделать!
Всё стихло. Прошло несколько минут. Затем дверь открылась и вошёл Хенрик с чувством выполненного долга. Он кивнул в сторону Сорена и ободряюще похлопал его по плечу. Тот поднялся и пошёл по коридору. Ноги будто сделались каменными. Сорен изо всех сил тянул время, но в то же время он помнил о своей задаче.
Юноша прошёл мимо череды нескольких дверей. Рядом с одной из них стоял человек в форме. Завидев Стеффансена, охранник открыл перед ним дверь. Перед ним открылся чистый белый кабинет. Сорен стоял в центре просторного пространства, который казался бесконечным.
Профессор сидел за столом и заканчивал заполнять какие-то бумаги.
— Вот и ты, мой мальчик, — сказал доктор, поднимая глаза. — Подожди немного, сейчас начнём. Ты готов? Сейчас дождёмся герра коменданта и можем начать. Он опоздал на акт Альбрихта и Хенрика.
Он передал папку ассистентке. Та пошла в комнату с картотекой и принесла другую папку, на которой было написано имя и фамилия Сорена.
Ожидая коменданта, Сорен стал осматривать кабинет. На стенах не было картин или каких-либо других предметов интерьера, что создавало ощущение стерильности и пустоты. Только несколько биологических плакатов с изображениями уродливых недолюдей в сравнении с арийцами. На стеллаже вдоль стены стояли человеческие черепа и книги о евгенике. Маленькие зародыши в спиртовке, похожие на пучеглазых рыбок.
Наконец пришёл комендант. Он был запыхавшийся от спешки, но в хорошем настроении.
— Ну что, я думаю, мы можем начинать, — поправив форму сказал герр комендант.
— Да, самое время, — сказал доктор.
Он подвёл Сорена к двери, которая вела в камеру. Часть её была видна в смотровом окне — тёмное помещение со слабо горящим светом, напоминающее склеп или подземелье, где еле светила лампочка под потолком. Перед ним открылась дверь. Он вошёл в полумрак.
На грубой металлической кровати под малюсеньким окошком лежала та самая Лена. Увидев Сорена, она сразу оскалилась. Но зубов не было видно из-за кляпа, стянутого вокруг её головы. Руки Лены были прикованы к изголовью. Она шумно дышала. Её глаза готовы были буквально заискриться от злости.
У Сорена пересохло во рту. Кислый привкус разлился по языку. Он чувствовал себя конём, которого подвели к кобыле. Пересилив себя, Сорен навис над ней. Его крупное тело накрыло её. Лена сдавленно выдохнула от навалившегося человеческого веса. Она почувствовала горячий шёпот рядом со своим ухом.
— Говоришь по-немецки? — произнёс Сорен. На лбу у него выступил холодный пот.
Лена замерла. В его голове промелькнула тысяча мыслей, от чего это вдруг он её о таком спрашивал. Терять ей было уже нечего, так что она положительно промычала.
— Товарищ Рязанов передавал, что он здесь. Он обещал помочь. А сейчас сделай вид, что я тебя трахал.
Глаза Лены расширились.
Её женское отделение было разбито. Оно было частью взвода товарища Рязанова. Лену, как носителя, взяли в плен. Теперь они оба, а может и другие сослуживцы, были здесь. В сердце кольнуло, к лицу прилила кровь. Она была готова взорвать всё, но обстановку она не знала. Поэтому стоило подождать.
Нехотя, она стала ёрзать под ним. Обоим было неимоверно неловко. Кровать противно скрипела, чтобы никто не слышал слов Сорена. Он передал её, план, которые сам получил от красноармейцев. Но тем не менее, были ещё некоторые вещи, которые они должны обговорить.
Через пару минут взъерошенный и красный от смущения Сорен вышел из камеры. По его лицу доктор понял, что всё прошло не совсем гладко. Ассистентка подтвердила — девушка была абсолютно сухая. Комендант посмотрел на него как на прокажённого, но доктор во время попросил оставить их наедине.
— Не получилось… — с мнимым сожалением выдохнул Сорен.
— Как ты думаешь, почему? — спросил герр профессор.
— Может, обстановка не та… Может, нам стоит получше узнать друг друга?
— Какие трогательные предрассудки, — заметил доктор, расписывая что-то в заметках. — Вам нет смысла узнавать друг друга лучше. Не забывай кто она.
— Если так, могу ли я попросить вас хотя бы сменить обстановку, — жалобно произнёс Сорен.