— Лена, есть силы? — крикнул командир.
— Нет, иссякли!
Сорен остановился.
— Я задержу их, — дрожащим голосом сказал он.
Достав скрипку, Сорен заиграл. От его музыки тучи над небом сгустились. Полил дождь, поднялся туман. Охрана продолжала стрелять. Красноармейцы открыли ответный огонь. Выиграв немного времени, они бросились бежать с остальными.
Сорен никогда так не бегал. Горло горело от одышки, сердце стучало как паровой молот. Он уже не обращал внимание на стрельбу и взрывы мин. Может это и спасло его, когда они пересекли лесополосу и скрылись за ветвями. Сорен не видел своего учителя музыки. Может, старик уже сбежал, а может, так и остался лежать на поле. Невольно он побежал за красноармейцами.
Они бежали ещё очень долго. Постепенно их темп бега сбавлялся, пока командир не объявил привал. В ночной темноте они смогли разглядеть лишнее лицо.
— О, норвег, а ты чего за нами бежишь? — удивился один из красноармейцев запыхаясь.
— Мне некуда больше бежать, — ответил Сорен. — Мой дом под немцами.
— У всех у нас, — сказала Лена злорадно. — И чего же ты тогда не вернёшься? Вы ж немцами братья. Чего ж не вернёшься к своему Гитлеру.
— Я за него не голосовал, — парировал Сорен, хмурясь.
— Лена, аккуратнее. Ты благодаря нему живая осталась.
Группа отправилась пешком. Сорен шёл рядом с девушкой. Он смотрел на неё и всё не мог понять, что у неё за нечистое существо.
— А здорово ты придумал туману напустить, — неловко сказала Лена, стараясь сгладить неловкость между ними. — Что у тебя за тварь внутри?
— Фоссегрим — дух водопада. А у..?
— Огун оза, — ответила Лена с игривой ноткой в голосе. — Марийский дух овина. И если его не кормить, он весь овин и спалит. Весело я его получила… — тяжко вздохнула она.
Лена сама, будучи маленькой девочкой в голодные годы, пошла на сделку с огун оза в их деревенском овине. А всё потому, что устала уже от скандалов домашних. Отец пьяный часто приходил домой, последние крохи менял на водку, пока дома голодали её братья и сёстры. Получив силу, Лена посреди ночи побежала к дому, но увидела, как батя её тащил мешки колхозного зерна из амбара. Куда, она не знала, но матери об этом сказала. Та всполошилась и побежала следом за мужем. Налетела на него как ворона, осыпая проклятьями.
«Ах ты, сукин ты сын! Смерти нашей голодной хочешь! Не трожь зерно колхозное! Оно казённое! Нечего кулацкую сволочь кормить! О детях подумай!»
Но отец её не слушал. Отпихнул, бросил мешок на землю и стал колотить так, что там рухнула на землю. Бил он её, пока та не перестала двигаться. Лена, которая смотрела за этим, не выдержала и громко завизжала, перебудив всю деревню. Отца-убийцу крестьяне повязали, да сдали милиции. Осиротевших детей отправили в детские дома. Там Ленина сила и была замечена Шестым отделом.
Лена тяжко вздохнула, идя рядом с Сореном.
— Ну что, пойдёшь с нами, бить фашистов?
— Как будто у меня есть выбор…
— Вот именно. Пока фашисты есть, ни тебе, ни мне житья не будет, — подытожила Лена.
Конец