Игорь ухмыльнулся и встал из-за стола. Тут же он широко раскрыл глаза и вытянул руку перед собой. Все увидели как почернели его глазные яблоки, так же, как и ногти на руках; радужная оболочка изменила цвет. Ладонь за секунду превратилась в когтистую лапу. Рука Игоря растянулась. Конечность устремилась в сторону Генриха Григорьевича и остановилась в пяти сантиметрах от его лица. Рука вернулась на место.
Все в изумлении смотрели на него.
— Впечатляет, — произнёс Ягода.
Наступила очередь Марата.
— Сожалею, товарищи, но моих сил хватит только на один маленький трюк, сила шурале может на полную развернуться только в лесах, — сказал он, подойдя к цветочному горшку.
Марат посадил в землю семя клёна. С его телом произошли те же метаморфозы, что и с Игорем, разве что его рука не вытянулась. От ладоней Марата стало исходить свечение. Он держал их над посаженым семенем. Вскоре, крайне быстро взошёл росток.
В зале все снова загудели, словно рой пчёл, пока всех не призвали к тишине.
— Товарищи, у меня есть вопрос — не противоречит ли наличие нечистой силы материалистическому подходу социализма? — спросил один из комиссаров.
— Разве наша демонстрация не показала, что нечистая сила — есть часть нашей объективной реальности? — спросил Михаил. — А вы представьте, сколько ещё таких граждан по всей нашей необъятной стране. У нас есть уникальная возможность использовать их для защиты нашей социалистической Родины.
Споры проходили ещё долго, но в конечном итоге было принято решение о создании Сверхъестественного отдела или Шестого отдела, как новой структуры в рамках Главного управления госбезопасности.
После рабочего дня Михаил отправился домой. Предстояло много бумажной работы. Только что он шёл с собрания. На нём обсуждался вопрос об образовании нового отдела в структуре НКВД. После гражданской войны Михаил Платов стал работать в народном комиссариате и дослужился до капитана госбезопасности. Как оказалось, в стране не мало людей, кто так же, как он, сталкивался с нечистой силой разного пошиба. Генрих Григорьевич Ягода остался под впечатлением от его с товарищами доклада. После того, что они показали, начальство не могли ничего не предпринять.
Служебный автомобиль довёз его до многоквартирного дома. Двери открыла Катря.
— Мика, пришёл, — радостно сказала она. — Проходи, я галушки состряпала, як ти просив.
— Спасибо, Катруся, — он поцеловал жену в щёку и стал снимать сапоги.
Он посмотрел по привычке на календарь. Большими чёрными цифрами значилось число, под ним месяц и ещё ниже год — 1935. Михаил посмотрел на себя в зеркало, причесал вьющиеся короткие волосы и поправил чёрную повязку на левом глазу, что теперь скрывала его огромное веко. Вий до сих пор прятался в нём. Однако Михаил научился с ним жить и даже управлять его силой, чтобы защищать страну.
Он расстегнул ремень и оставил фуражку в прихожей. На кухне хлопотала жена. Катря уже наложила ему тарелку галушек и подвинула блюдце со сметаной. Она с большой любовью смотрела на то, как муж с аппетитом уплетает её стряпню. И как же сам Миша был счастлив, что не повернул тогда назад.
Григорий Евгеньевич. Долгая дорога
На опушке леса громко щебетали птицы, их гул слышно было даже в деревне, где и находилась небольшая рота советских солдат. Солдаты занимались бытовыми делами: кто-то стирал бельё, кто-то колол дрова, кто-то спал и т.д. А где-то далеко на горизонте собирались свинцовые облака, отбрасывая на холмы свою тень.
Лейтенант Григорий Евгеньевич, одетый в выгоревшую на солнце гимнастерку, сидел на скамье возле маленького домика, на наличниках которого облупилась краска. Рядом с ним сидел рядовой Василий Селезнёв, человек младше него всего на пять лет в такой же побелевшей форме.
— …Вот так и получилось, что мы с Оленькой без хозяйки в доме, — с грустью заключил он, заканчивая свой рассказ.
Григорий, дослушав сослуживца, только вздохнул. Докурив самокрутку, он бросил окурок на землю и притоптал его сапогом. Слушать его было тяжко. Даже несмотря на то, что Селезнев любит поговорить, он только сейчас рассказал о своей нелегкой судьбе, о своей жизни, в которой у него остались только мать и дочурка. А Василий достал из-за пазухи фотографию маленькой хрупкой девочки, застывшей на мгновение стоя на одном носке. После короткой паузы Василий продолжил:
— Наташа у меня на пальцах танцует, балериной хочет стать, как мама. Как там она? Вы, Григорий Евгеньевич, приезжайте к нам после войны в Ленинград, на Наташку мою посмотреть.