Очень ярко это проявилось в самый тяжёлый момент. Падал первый ноябрьский снег. Евгений Борисович вёл красноармейцев в бой. Григорий скакал одним из первых. Стоило двум рядам кавалерии столкнуться, всё смешалось в кучу: громкие возгласы, крики, выстрелы, ржание лошадей.
Евгений Борисович нещадно порубал белых, но вдруг ощутил резкую боль в области сердца. Пуля попала прямо в цель. Евгений упал с коня и тут же был втоптан в землю. Григорий первым это заметил, небывалое чувство ярости охватило его и он помчался вперёд быстрее, выискивая глазами убийцу, попутно лишая жизни попавшихся под его горячую руку белых. Охладил его пыл только удар прикладом по голове. Юноша потерял равновесие и выпал из седла.
Не понимая сколько времени прошло, Григорий попытался подняться. В попытках сориентироваться в пространстве, он еле поднялся и отыскал свою лошадь. Попытку встать собрался пресечь белый офицер. собиравшийся добить Григория. Но молодой кавалерист чудом смог увернуться и выстрелил в офицера из револьвера. Вернувшись в седло, Григорий быстро смекнул, что дела плохи и приказал взводу отступать.
После Григорий невольно вспомнил о том, как подавлены были его товарищи после этого отступления, кто-то даже поговаривал о том, чтобы бросить всё, да пойти домой. Он и сам был жутко подавлен и ни с кем не желал говорить, но думать о том, чтобы сбежать, не смел. А когда они остановились у небольшого посёлка и возможности сбежать заговорили вслух, и даже намеренно стали призывать к этом, Гриша не стал ждать.
Он взобрался на телегу и, поняв, что ему удалось завладеть вниманием товарищей, заговорил своим скрипучим ломающимся голосом: «Братцы! Я… Я конечно не Лев Давидович Троцкий… но вы меня всё равно послушайте, — начал он, слегка запинаясь. Несколько десятков глаз устремили взор на его маленькую фигурку, а Гриша продолжил, — Знаю, что вы многие устали, но если дадим слабину сейчас, белые нас тут же раздавят. И всё! Пойдут все наши труды на смарку… Батька мой, знаете наверное… погиб. Вы же все ему как родные были… Если и воевать, то хотя бы за товарищей, которые не дошли с нами до того дня, когда мы с вами уже отвоевали свободу!» — Григорий понимал, как наивно звучат его слова, но это единственное, что он мог сейчас для них сделать.
А волею случая оказался их взвод в бывшей Вятской губернии. Греясь возле разведённого огня, Гриша заметил выглядывающую из-за угла девушку в платке. Стоило молодому человеку подойти ближе, она спряталась и закупала лицо в своём платке. Гриша осмотрел её худое пальто и неловко протянул краюху хлеба. Девушка взяла её своими тоненькими озябшими пальчиками и прижала к груди. Тогда он и увидел её блестящие тёмные глаза.
— Туж бадӟым тау! — выговорила девушка и бросилась бежать. Григорий только её и видел. Знал бы он удмуртский, понял бы, что ему сказали спасибо.
Через пару лет, когда поутихли боевые действия, Григорий снова оказался в этом маленьком городке стеклодувов, куда его направили по службе. За это время он сильно изменился: возмужал, стал шире в плечах, а хрипловатый голосок сменился на бас.
Осматривая окрестности, Григорий Евгеньевич невольно задумался о ситуации в стране. Не того он ожидал от советской власти. Но мысли его оборвал сильный порыв ветра, поднявший с земли пыль. Песчинки попали Григорию в глаза и защипали. Когда же он проморгался, увидел у себя под ногами выцветший тёмный платок с рисунком роз. Подняв платок с земли, Инночкин услышал женский голос:
— Со мынам!
К молодому человеку подбежала растрёпанная черноволосая девушка. Разглядев её смуглое лицо, Григорий узнал ту самую девчонку, с которой когда-то поделился хлебом.
Так Григорий и встретил свою будущую жену. Как выяснилось, проживала гражданка Чушъялова недалеко от квартиры, в которой он и проживал. Лариса стала часто попадаться ему на улицах, что неудивительно для небольшого городка. Встречаясь на перекрёстке, они неловко обменивались приветственными фразами. Со временем им удалось побеседовать, они стали чаще видеться и многое друг о друге узнали. В итоге Григорий решился пригласить Ларису на свидание.
Василий внимательно посмотрел на задумавшегося Григория и неловко позвал его. Тот удивлённо посмотрел на Селезнёва.
— А чего Вы всё время отвлекаетесь? — поинтересовался Василий. — Мне интересно…
Гремя вёдрами, на улице появились трое молодых солдат. Они громко разговаривали и смеялись.