— Гоша! — окликнул Григорий Евгеньевич солдата, что посередке. — Куда ты так собрался? Вас на Камчатке слышно.
— Не боись, атай! — заверил отца Гоша, махая ему рукой. — Мы к реке за раками и обратно!
Юноша с друзьями скрылся за поворотом, но их звонкие голоса ещё можно было расслышать.
— Гоша, значит, ваш старший? — спросил Василий.
— Старший…
Гоша родился на следующий год после образования СССР. Был он как и все мальчики. Рос под надзором бабушки Жени и тёти Тани, матери и сестры Григория. Целыми днями играл с друзьями во дворе, домой в квартиру приходил только ночевать. Нередко Гоша возвращался домой с разбитыми коленками и ободранными локтями.
Но время шло и Гоше пора было идти в школу. К этой новости мальчик отнёсся положительно и с нетерпением ждал, когда же он сможет надеть свою новую форму, сесть за парту и начать писать в новых тетрадках новым пёрышком.
Гоша старался учиться хорошо, потому что знал, что ему светит за хорошие отметки. И когда ему исполнилось десять, его приняли в ряды первых пионеров.
Случилось так, что когда Гоша показывал своим друзьям галстук и значок, во дворе появились ребята постарше. Они и до этого приходили во двор задирать маленьких, но взрослые всегда успевали во время заступиться за детей и хулиганы уходили прочь. В этот раз взрослых поблизости не оказалось. Объектом для насмешек сразу был выбран Гоша. Кто-то из хулиганов схватил его за воротник и забросил в кольцо из своих приятелей. Гоша всё пытался прорваться, не обращая внимания на обидные фразочки и обзывательства.
— Ну выпустите меня уже, — не выдержал мальчик.
— Отрекайся от своего красного ошейника, — сказал один из ребят.
Но тут Гоша как с цепи сорвался. Схватил лежащую на песке палку, да побежал на хулиганов с ней. Не для этого он прилежно учился, чтобы просто взять и отказаться. Слишком много он сделал, чтобы получить этот галстук и честь называть себя пионером.
— Нет! А вот и не отрекусь! Не отрекусь! — вопил он.
Гошины товарищи не растерялись и набросились на старших, воодушевившись его поступком.
Эту историю Григорий Евгеньевич услышал из уст сына, по возвращению домой с работы.
Была и другая неприятная история с разбитым окном у соседки. Мужчина тогда сильно отругал Гошу, из-за чего он чуть не поссорился с женой. Но тем не менее, этот конфликт был сглажен. Обычная случайность и неосторожность заигравшихся детей.
До четырнадцати лет Гоша был единственным ребенком в семье. Однажды он заметил, что мамин живот как-то увеличился. Так он узнал, что у него скоро будет братишка или сестрёнка.
Вернувшись домой после школы, Гоша обнаружил вернувшуюся из роддома мать со свертком на руках. А над ней стоял склонившись Григорий.
— Гоша, иди сюда, поздоровайся с Валей, — позвала сына к себе Лариса.
Гоша медленно подошёл и уставился на спящего брата с чёрными волосиками на голове.
— А чё он такой страшненький? — внезапно спросил мальчик.
За это он получил подзатыльник от отца.
Но перетерпев плач по ночам, Гоша привык к младшему брату.
Война застала Инночкиных когда Гоше было восемнадцать лет. Не долго думая, Григорий Евгеньевич начал собираться, Гоша, естественно, увязался с ним.
Прощаясь с родными на перроне, Григорий заметил, что Валя смотрит на них грустными глазами. А когда он вместе с сыном уже сидели в вагоне и поезд тронулся, они услышали снаружи громкие крики:
— Папа! Гоша!
Выглянув в окно, они увидели бегущего вслед за поездом Валю, залитого слезами и пытающуюся протолкнуться через толпу людей. Гоша открыл окно и высунул голову.
— Валя! Остановись! — только и успел прокричать он.
Валя остался далеко позади на станции, как и мама и бабушка, как и спокойная мирная жизнь.
Усевшись на своё место, Гоша не мог успокоиться. Его губы задрожали. Уткнувшись отцу в плечо, он тихонько заплакал, ощущая, как широкая отцовская рука гладит его светлые волосы.
Но даже сейчас Гоша, вроде бы, не изменился. Всё так же он улыбался и смеялся с товарищами. Справиться со страхом ему помогали любительские концерты, которые он устраивал с друзьями. От некоторых воспоминаний Григорию становилось грустно, от каких-то тепло на душе. А Василий смотрела на него и не понимал, о чём Инночкин думает.
Алдияр Нурбеков. Небо, не плачь
Алдияр пришёл в себя. Первое, что он увидел — сгущающиеся дождевые облака. Капля за каплей начал идти дождь, постепенно он стал усиливаться. По шее стекало что-то липкое.
Юноша постарался подняться, но тело не слушалось. Голова гудела, в ушах звенело. К нему подбежал человек в грязной гимнастёрке с окровавленным лицом. Он склонился над Алдияром так, что можно было разглядеть его серые глаза, полные ужаса. Сквозь звон в ушах он еле смог расслышать: