«С. А. заволновался и возразил, что я так сужу, потому что мое знакомство с „Протоколами“ носит поверхностный и отрывочный характер, а кроме того устный перевод понижает впечатление. Необходимо цельное впечатление; а впрочем, для меня легко будет познакомиться с „Протоколами“, так как подлинник составлен на французском языке. С. А. Нилус рукописи „Протоколов“ у себя не хранил, боясь возможности похищения со стороны жидов».
Дю Шайла рассказывает затем, как Нилус показал ему рукопись.
«На первой странице замечалось большое пятно бледно-фиолетовое или голубое. Бумага была плотного качества и желтоватой окраски. Текст был написан по-французски разными почерками, как будто даже разными чернилами».
— «Вот, — сказал Нилус, — во время заседаний этого кагала, секретарствовали, по-видимому, в разное время разные лица, оттого и разные почерки».
А. М. дю Шайла продолжает:
При чтении рукописи меня поразил ее язык. Были орфографическая ошибки, но, мало того, обороты были далеко не чисто французские.
Слишком много времени прошло с тех пор, чтоб я мог сказать, что в ней были «руссицизмы»; одно несомненно — рукопись была написана иностранцем… Когда я кончил, С. А. взял тетрадь, водворил ее в конверт и запер в ящик письменного стола.
— Ну, — сказал он шутя, — Фома неверующий, уверовали ли вы теперь, после того, что трогали, видели и читали эти самые «Протоколы»? Ну, скажите свое мнение, не бойтесь; здесь ведь нет посторонних: жена все знает, а что касается г-жи К., то благодаря ей раскрылись тайны врагов Христовых; да, вообще, тут нет тайны… Да, г-жа К. долго жила заграницей, именно во Франции; там, в Париже получила она от одного русского генерала эту рукопись и передала мне… Генералу этому прямо удалось вырвать ее из масонского архива.
Я спросил, является ли тайною фамилия этого генерала.
— Нет, — ответил С. А., — это генерал Рачковский, хороший, деятельный человек, много сделавший в свое время, чтоб вырвать жало у врагов Христовых.
Я спросил С. А., не является ли генерал Рачковский начальником русской тайной полиции во Франции. С. А. был удивлен и даже будто бы несколько недоволен заданным мною вопросом. Он ответил неопределенно, но сильно подчеркнул, что Рачковский самоотверженно боролся с масонством и дьявольскими сектами».