В это время в Париже я издавал антибольшевицкие издания «Общее Дело» и «La Cause Commune» — «Общее Дело» было мною начато еще в Петербурге в 1917 г. и только возобновлено в Париже, в августе 1918 г.
По делам редакции этих изданий мне приходилось иметь постоянные сношения с высшими представителями Добровольческой Армии в Крыму и на Кавказе, как и на Дальнем Востоке. Они с горячим сочувствием относились к моим изданиям и лично ко мне, как противнику большевиков, боровшемуся с ними все время — и тогда, когда они еще только подготовляли переворот в России, и тогда, когда они захватили власть.
Но им, национально настроенным, более или менее умеренным партиям, приходилось мириться и с тем, что я — революционер, республиканец, демократ, социалист, и с тем, что в своих органах все время я, не переставая, продолжал говорить об этом.
В конце 1919 г. я решил из Парижа съездить на Кавказ и в Крым, чтобы ближе познакомиться с борьбой, которая велась там с большевиками, главным образом Добровольческой армией.
Из Константинополя я приехал в Севастополь и прямо с парохода явился в главную квартиру местных военных властей. Меня встретил комендант города генерал Субботин. Он горячо благодарил меня за услуги, которые я оказывал армии своим «Общим Делом». Затем, во время разговора, он неожиданно передал мне какую-то брошюру. Не показывая мне ее заглавия, он стал говорить об ее огромном значении и о том, что мне необходимо ею воспользоваться в «Общем Деле». Когда я развернул брошюру, я увидел, что это были… только что переизданные, кажется, в Таганроге, «Сионские Протоколы»! Генерал Субботин, конечно, знал мое определенно отрицательное отношение к антисемитизму, но он, очевидно, полагал, что в данное время моя вражда к большевикам все таки заставить меня воспользоваться «Протоколами», где, как ему казалось, окончательно разоблачена тайна руководства евреями большевицким движением.
Разумеется, я тотчас же самым резким образом ему заявил, что «Протоколы» — подлог, что они по своему содержанию — абсурд и, если я когда-нибудь буду в «Общем Деле» писать о них, то только лишь как о вредном и очень опасном подлоге.
Генерал Субботин был, видимо, смущен резкими моими отзывами о «Протоколах» и внутренне — этого он не мог даже скрыть — был очень недоволен мной за мой отказ воспользоваться ими в «Общем Деле». Сначала он пытался, было, аргументировать свое предложение. Но скоро, видя безнадежность этого, как-то резко прервал наш разговор о «Протоколах», и к ним мы более не возвращались (а мог бы и расстрелять по законам военного времени, между прочим :).