Во время нашего разговора Врангель очень резко высказался против «Протоколов» и назвал их гнусным подлогом. На это я ему ответил: «А вот генерал Субботин, занимающий такой ответственный пост, как пост коменданта севастопольской крепости, недавно передавая мне „Протоколы“, настаивал, что они — подлинные, и рекомендовал мне использовать их в „Общем Деле“. На это Врангель мне ответил, что, к сожалению, правда, — такие антисемиты есть в армии, но что он уже устранил некоторых из занимающих официальные посты за их участие в антисемитской пропаганде и, в частности, за распространение „Протоколов“.
Такие отдельный меры против антисемитов Врангель, действительно, принимал, но систематической борьбы с антисемитизмом, как с огромной опасностью, угрожавшей всему освободительному движению, у его правительства, к сожалению, не было, — поэтому антисемиты в Крыму от принимавшихся против них мер, мало пострадали и продолжали делать свое роковое дело.
В войсках и в администрации в Крыму на ответственных постах было не мало активных антисемитов и кроме Субботина. Там был известный, печальной памяти, антисемит генерал Слащев. Поэтому-то в глазах многих все управление Врангеля часто окрашивалось в антисемитский цвет.
Наши роковые годы.
Конец 1917 г. и следующие годы.
В России — и до революции и после нее, при Временном Правительстве — антисемитизм был чужд для большинства во всех слоях общества, — и потому в 1918 г. нам в Парижа, на первых порах было как-то трудно верить приходившим к нам из России известиям о развивавшемся там антисемитизме.
Потом мы узнали, что антисемиты, под влиянием тяжелых событий военного времени и с развитием большевизма, действительно, начали поднимать голову. Но почву они для себя находили, по-прежнему, едва ли не исключительно, в рядах крайних монархистов, или у темных масс. Их выразителями и тогда являлись те же, кто и раньше был вожаками антисемитов, как Марков II.
Но и не все монархисты были антисемитами. Зато антисемиты были, главным образом, крайние монархисты и притом именно те, кто были связаны с немецкими реакционерами антисемитами, находившимися в сношениях с большевиками до революции. Эти немцы с 1918 г., еще во время войны, при Ленине, хозяйничали в Москве, как в покоренной стране.