Залез в бардачок. Пошарил там. На пол тут же полетели бумажки.
— Вот же хрень! – Выругался я. Ну и бардак в этом бардачке.
Наконец выудил изнутри бумажник. Одним движением отстегнул застёжку и распахнул его настежь. Внутри нашлось несколько соток бумажными купюрами в основном отделе. Из бокового кармашка выудил небольшую прямоугольную пластиковую карту розового цвета с переливающимися узорами – водительское удостоверение. Ну ладно, тоже подойдёт – я ещё раз пробежался взглядом по салону – в отсутствии других документов. С фото на правах на меня взирал молодой парень лет двадцати пяти. Хмурый взгляд, лицо напряжено будто тужится на горшке. Ну почему все фото на документы выходят такими несуразными?
Сажин Алексей Геннадьевич – гласила надпись справа от фото. Под ней цифры: 20.05.1995 – дата рождения. Город Чернушка. Ну и дальше нагромождение совершенно ненужной мне сейчас информации.
Охренеть! Так я – Лёха Сажин из города Чернушка. Лёха из Чернушки. Что-то начинает проясняться. Я посмотрел в зеркало заднего вида и приложил фото к лицу. Всмотрелся. Хотя нет, всё ещё ничего не понятно. Но, вроде бы похож! Только сейчас вид у меня нормальный, а не такой будто напугали. Ну, нормальный относительно моего теперешнего состояния.
Кинув водительское удостоверение на пассажирское сидение, снова пошарил в бумажнике, больше ничего не нашёл. Ни банковских карт, ни скидочных в «Пятёрочку». Телефона тоже не обнаружил. Зато среди кипы бумаг на пассажирском сиденье нашёл несколько буклетов неплохого качества.
«Успейте посетить «Музей Исчезнувшего Бытия». Уникальная коллекция оригинальных экспонатов, коих вы не встретите больше ни в одном музее мира!»
Надписи в брошюре были выполнены вполне пристойным каллиграфическим почерком. Да и картина на фоне была достаточно атмосферной – густой сосновый лес, посреди которого возвышалось монументальное тёмное здание, словно возведённое из гранита. Хм, каллиграфический шрифт! А откуда я это знаю? Стоп! Я люблю шрифты! Я в них разбираюсь! Неужели я дизайнер!?
А Вадик тогда кто? Ясно кто – мой дружбан! Он-то и послал меня куда-то! Ну в смысле не на три буквы послал, а дал задание куда-то съездить. Например, в этот самый музей. Сам занемог.
«Ты скатайся, Лёх! Погляди, чё там за движуха. А я тут побуду!» - Воображаемым гнусавым противным голос произнёс воображаемый Вадик. Да не, у Вадима голос скорее бархатный и вкрадчивый, даже приятный.
Стало ясно — это задание от Вадика. Снова стоп! А почему это Вадик раздаёт мне задания, а не я ему, а? Может он не только мой друг, но ещё и мой начальник? Да не, бред! Вадик, он раздолбай по жизни. Довольно хитровыдуманный раздолбай. Всегда так у него. Что-то ему надо, а ты сделай это. Но как друг он компанейский.
Мои размышления прервал громкий и настойчивый стук в боковое стекло. Я непроизвольно вздрогнул.
Снаружи стоял, точнее нависал своей – как бы это помягче сказать – тучной фигурой полицейский. Точнее гаишник. Или гибедедешник. Или хрен их сейчас разберёшь, как называют. В общем стоял товарищ полицейский. С раскрасневшимся ликом и струйками пота, текущими из-под фуражки.
Я приоткрыл окно и натянуто улыбнулся. Фигура гаишника была настолько объёмной, что спрятала меня от изнуряющего солнца. Какое наслаждение, скрыться от этого всепроникающего солнца хоть на миг. Пульсирующие канонады в висках поутихли. Губы невольно расползлись в улыбке.
- Здравия желаю, лейтенант Зотов. – протараторил гаишник, приставив руку к фуражке. При каждом слове по его округлым щекам пробегала рябь. – Ваши документы.
- Здрасте. – Сипло вымолвил я. – Я же вроде ничего не нарушал. Даже не двигался с места.
- Вы встали под знак. – Гаишник указал пальцем-сарделькой куда-то вправо от меня. – Видите, там знак «остановка запрещена»!
Я немного высунулся из окна и посмотрел на обочину, куда указывал лейтенант Зотов. И! Не! Поверил! Своим! Глазам!
Прямо у обочины, чуть позади моей нивы красовался установленный на цилиндрическую опору, металлический круг с крестообразным узором красного цвета на синем фоне – знак «остановка запрещена». Ну как такое могло случиться? Я точно был не в себе, когда остановился прямо под ним. А моя улыбка быстро сползла и исчезла в небытии.