Я схватил баллон за вентиль и уже собирался было его тащить, правда, оказалось поздно. Я слишком увлекся поисками зажигалки! Но тут скорее просто дело в сломанной ноге, я слишком медленно полз в квартиру! Здоровяк стоял в прихожей и смотрел на меня, похрустывая остатками чьей-то лодыжки, а я смотрел на него. Что-то должно было непременно произойти сейчас! Но ничего не происходило и это еще сильнее давило на психику, нежели перспектива быть сожранным заживо. Я не выдержал первым, подобрал валяющийся на кафельном полу шеф-нож и метнул его в здоровяка, дабы хоть как-то разрядить обстановку! Нож стукнул рукояткой бугая в брюхо и со звоном упал на пол. Бугай покачал раздутой башкой, подобрал нож двумя толстенными сордыльками пальцев и, непринужденно, словно дротик, метнул обратно. Длинное лезвие ножа пробило сломанную ногу насквозь. Ну просто пиздец!
- Ебаная кожа!! А ты точно зомби?!
- Гр-р-рм-м-мья-я-со-о-о… - проурчал здоровяк и пошел использовать кухню по назначению. Роковая ошибка.
Я был настроен решительно: взрывы бытового газа в апокалиптическом мире еще никто не отменял. Я открутил вентиль на баллоне. Вообще, я много о чем тогда думал… Нет, не о какой-нибудь поебене, вроде «почему зомби умеет разговаривать» или «как так получилось, что меня сейчас сожрут» и т.п.». О нет. Мой мозг рисовал кровавые картины расправы над врагом, на фоне которых подрыв газового баллона смотрелся детской забавой в песочнице. Именно невозможность претворения их в жизнь из-за отсутствия нужных ресурсов вызывала в сознании чудовищный психический диссонанс, из-за которого картины множились в геометрической прогрессии. Из-за чего я не сразу обратил внимание, как вторая шкала, которая над опытом, просела на треть от своей заполненности…
- Ну уж нет, братец, меня ты не сожрешь: это я заберу тебя с со... Что… Какого хера?! – опешил я.
- Не-е-ет, никого ты не забер-р-решь: это я вас всех забер-р-ру-у-у-у… - пророкотал баллон. Я почти обосрался. Нечто настолько противоестественное и жуткое мне пришлось наблюдать уже второй раз в жизни. Причем делать это хорошо, если не два раза за один и тот же час! Гладкие стенки металла стремительно меняли форму на нечто ребристое, покрытое шипами и шкурой. На месте пузырящейся краски раскрывались багровые моргала, а вентиль превращался в утыканную клыками пасть…. Ну его нахуй!
Я щелкнул зажигалкой, только взрыва не последовало. Вместо него воспламенилась струя газа, и нечто, бывшее в прошлом газовым баллоном, оторвало от пола. Оно врезалось в здоровяка и, гонимое реактивной струей, погрузилось в бесформенные жировые отложения бугая. Здоровяк даже не сдвинулся с места. А потом… баллон чихнул. Центнеры зараженного жира и мяса протащило по кафелю и паркету, пока безразмерную тушу не впечатало в стену. Стена такого ужаса не выдержала и нахуй сломалась! А проломившая ее туша продолжила движение дальше. Только не вперед или вниз, а вверх.
Подъезд был крайним в доме, поэтому часть квартир в нем располагалась с угла. Квартира, в которой я решил устроить взрыв бытового газа, как раз и была такой. А еще дом был кирпичным.
Бугай проломил стену и… полетел! Угол обзора у меня был неважный, поэтому я не видел, что происходило дальше. Придерживаясь за попадающуюся под руку мебель, я проковылял к панорамному окну, в которое превратилась стена.
Дул приятный освежающий ветерок, доносивший откуда-то издалека посторонние крики и вопли. Так, наверно, вопят те, кого жрут заживо. Кто-то по ком-то садил очередями, но недолго. Очень быстро количество воплей увеличилось вдвое, зато количество выстрелов заметно сократилось. А вот моего зараженного знакомого нигде не наблюдалось. Что меня всерьез обеспокоило. Потому что с 14 этажа в принципе некуда деться! Я осторожно выглянул в образовавшийся пролом, и… Хуяк!
Внезапно спикировавшая вниз реактивная туша стала полной неожиданностью даже для видавшего всякое меня.Бугай плашмя рухнул спиной вниз прямо на припаркованный во дворе джип. Автомобиль сплющило, по двору разметало стекольное крошево и брызги черной кровищи! Но здоровяка это не убило: зараженная туша предприняла попытку подняться. И он бы поднялся, если бы до сих пор торчащий из пуза баллон не решил детонировать.