Какого…
На этаже выше что-то упало. Я мгновенно заткнулся и прислушался, вроде тишина. Или кто-то хочет, чтобы так казалось, а это уже интереснее. Огляделся в поисках подручных средств усиленной терапии. Из таковых в округе оказался только валявшийся у ног трехствольный обрез. Я ухватил крутую пушку и перебрался через фрагментированные туши подгнивших рогатых засранцев, принялся спешно подниматься по лестнице на второй этаж.
Зрение сузилось до тоннельного, жажда убийств из категории вторичных трансформировалась в первичную категорию потребностей организма.
Целая неделя моратория на убийства сказалась на моем здоровье значительно хуже отсутствия тяжелых наркотиков и таблеток. То есть, разрушительно. Поэтому я не особо обратил внимание на того, кто мне помахал ручкой с отражения в настенном зеркале, мимо которого я поднимался по ступеням. От нетерпения я пару раз стукнул обрезом по перилам. Звук глухих ударов, должно быть, разнесся по всей психушке, но такие мелочи меня уже не волновали: я продолжал штурмовать мерзкие будь-они-сука-прокляты-ступеньки, раз за разом преодолевая кошмар наяву, пока, наконец, не оказался на втором этаже. Здесь трупов было дохрена и больше. Хотя их количество и не дотягивало до «мясных фортификаций», но вид десятков распиленных чем-то демонов внушал уважение. Но это лирика…
Нахрен лирику! У нас тут контртеррористическая операция.
Окинув полувменяемым взглядом заваленный трупами этаж, я побрел по нему в поисках... Даже не знаю, чего. Всюду был кавардак, засохшие следы крови, мухи летали, и в целом место мало располагало к прогулкам по нему. Еще в конце коридора монотонно шумела текшая из умывальника вода, где-то там был туалет. В глаза бросались выломанные двери кабинетов и процедурных комнат, но одна дверь на этаже все же оставалась целой. Ее кто-то починил, поставив обратно на сорванные петли, и укрепил так, что не осталось никаких щелей и зазоров, кроме крошечной полоски между полом и самой дверью. Меня это немного озадачило, потому что подобное совершенно не секлось с «коварной засадой». Действительно, кому нахрен надо баррикадироваться в заваленной трупами психушке, чтобы потом организовывать на кого-то в ней засаду? Но проверить стоит.
-Предупреждаю, я плохо вооружен и смертельно опасен. У меня нереально скверное настроение, и с каждой секундой оно портится сильнее. Так что чем быстрее вы откроете эту дверь, тем менее мучительно подохнете. Хорошенько подумайте над этим.
За дверью послышалась какая-то возня. Я насторожился и уже приготовился к смертельной битве, но тут под дверью в коридор просунули лист бумаги. Я поднял его и озадаченно уставился на содержимое.
«По… Пож… Пожа…Пожал… Попжалста. (такое впечатление, что слово «пожалуйста» давалось автору записки с невероятным трудом, будто он делал кому-то нереально крутое одолжение. Настолько крутое, что так и не смог правильно его написать) Ухадити. Я весьма стесняюся и аллею, когда миня фидят. (емае…) А исчо я глухонем в рыпку и инъязстранец», - гласило содержание странной записки, написанной почерком детского хирурга в седьмом поколении, приехавшего по обмену из афронигерии. Я снова с недоумением посмотрел на дверь, потом на записку и снова на дверь.
-Ну, если «пожалуйста»… - растерянно пожал я плечами. Полюбому псих лежку устроил, больше некому. От этих чокнутых можно ожидать чего угодно, слишком непредсказуемые ребята. Уж я-то знаю!
Тем временем пустота внутри стала больше… Значительно больше. Я понял, что еще немного и мне сорвет резьбу. Стоило больших усилий оставить в покое подозрительного квартиранта. Виляющей походкой ушатанного в хламину торчка я поплелся в туалет. В туалете льется вода. Вода это хорошо, вода – это жизнь. Где вода, там вся движуха. А где движуха, там неизбежен конфликт интересов с летальным исходом и много мяса...
Пустота внутри очень быстро трансформировалась в черную дыру. Я завыл и пнул незакрытую дверь сортира. Да, действительно течет вода. Это логично, потому что кто-то забыл закрыть кран умывальника. Еще тут валяются обглоданные кости и все уделано кровью и кишками. В особенности потолок, по которому кто-то устроил кровавое ралли. В целом это тоже не лишено смысла, хотя и вызывает некоторые вопросы. Не хватало только главной детали.. Я перехватил обрез на манер хоккейной клюшки и решительно перешагнул через порог сортира.
Туалет оказался обитаем.
Тот, кто в нем обосновался, гостям очень обрадовался, несмотря на то, что гости прервали трапезу. Наверно, потому что подгнивший труп рыцаря ада выглядел не настолько привлекательно, чем пожаловавший в туалет гость. Я тоже очень обрадовался и поприветствовал местного хозяина. Раз пять поприветствовал, пока из онемевшей руки не вылетела импровизированную клюшка-обрез. На абсолютно ничего не выражающей серой физиономии не отразилось даже тени хоть каких-нибудь эмоций. Я грустно вздохнул.