Алия не поняла, как случилось, что Моран её поцеловал. Его сухие горячие губы скользнули по её мягким, обветренным в дороге девичьим губам.
Моран был диким и колючим при свете дня, но оказался нежным и внимательным ночью. Алия таяла в его руках, потеряно гладила его сильное красивое тело, любовалась отблесками костра, игравшими на его бледной коже.
Моран был диким. Моран был красивым. Моран был опасным, и всё это сливалось в одну густую гремучую смесь.
Алие следовало знать уже тогда, что это не может иметь продолжения. Только не с ней.
Настало утро, день прошёл в дороге, и снова наступила ночь. И когда она подошла к нему в надежде получить толику тепла, Моран посмотрел на неё так, как будто бы видел в первый раз.
Алия знала, что нужно попытаться понять, что произошло, поговорить с ним обо всём. Но на самом деле она никогда не была настолько уверена в себе, чтобы первой заговаривать о таких вещах.
Теперь она просто сидела и смотрела на него. Перебирала в голове воспоминания – его рассказы о днях, проведённых на болоте в обличье волка и паука, потом внимательные прикосновения его ласковых рук. Безумие, блестевшее в его чёрных глазах. И равнодушный взгляд тех же самых глаз с утра.
– Это не принесёт тебе никакой пользы, Прдводительница, – тихо сказал Рейвен, присаживаясь рядом с Алиёй у огня.
Алия вздрогнула от неожиданности и торопливо перевела взгляд на огонь. Она не хотела смотреть на тарагца. Убийца был слишком… красив. И на Морана не похож от слова совсем. У Рейвена были светлые волосы, собранные в маленький низкий хвостик, и серьга в одном ухе. Его тело было загорелым, цветом похожим на молочный шоколад, который в башню привозили только по праздникам. Алие каждый раз неудержимо хотелось прикоснуться к этой коже, попробовать её на вкус…
И Рейвен был не менее опасен, чем Моран. Может быть даже более, учитывая все обстоятельства их знакомства.
Рейвен был слишком притягателен, чтобы смотреть на него и не думать о странных вещах.
О том, какими могли бы быть его руки на её плечах. О том, что он предпочитал в темноте палатки – подчиняться или подчинять?
Рейвен почти всегда улыбался, но в его глазах почти всегда была грусть. И так же сильно как его улыбка притягивала Алию, эта грусть манила своей загадкой. Эта грусть как будто бы роднила их, заставляла думать, что у них с Рейвеном было что-то общее – кроме её имени, написанного на его клинке.
– О чём ты говоришь? – Алия фыркнула, потянувшись за другой птичьей ножкой.
Убийца усмехнулся.
– Он никогда не будет твоим. Обманывать себя бесполезно.
Алия замерла, не донеся еду до рта и резко бросила её обратно в миску. Она опустила взгляд на свои колени и вздохнула.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
– Тоска не приводит ни к чему хорошему, – мягко произнёс эльф. – Ради твоего же блага, тебе стоит привыкнуть к этому и научиться принимать вещи такими, какие они есть. Радоваться тому, что тебе доступно. Тогда никто не пострадает и не усохнет в глупых романтических чувствах.
Алия медленно кивнула. Она повернула голову и посмотрела на Рейвена.
– Я знаю, что ты прав. Это просто… – она глубоко вздохнула. – Я просто хочу…
– Не надо. Радуйся тому, что имеешь, – Рейвен говорит это абсолютно серьёзно, внимательно, с пониманием глядя в её глаза. – Желание большего никогда не доводило до добра.
Откинувшись назад и упершись ладонями в землю, Алия смотрела в небо.
– Я просто хочу ему счастья, вот и всё, – наконец закончила она.
Рейвен приподнял бровь.
– Ты хороший друг. Лучший друг, чем большинство.
– Да.
ГЛАВА 4
Подойдя ближе, Рейвен наклоняется так близко, что его дыхание щекочет её кожу.
– Я могу изгнать эти мрачные мысли из твоего разума. По крайней мере на некоторое время.
Алия прикусывает губу, прикрывает глаза. Она слишком хорошо понимает, что имеет в виду Рейвен, и насколько он в этом искусен. Это заставляет её сердце пропустить удар, она делает паузу, чтобы напомнить себе, что речь не идёт о любви или о чём-то ещё, просто чистая похоть, ничего больше.
– Я даже позволю тебе притвориться, что я кто-то другой, – предлагает Рейвен всё тем же обжигающим шёпотом.
Резко втянув воздух, Алия собирает вместе все остатки разумных мыслей, которые только что утекли к низу её живота.
– Это было бы несправедливо.
– Я предлагаю. Где несправедливость в том, чтобы согласиться?
Наконец Алия поворачивает голову, её щёки краснеют от стыда, когда она смотрит на Рейвена:
– Зайди в мою палатку через некоторое время.