«Да хрен тебе».
Бардис с размаху швырнула секиру на землю. Здоровый глаз Линнара изумленно расширился.
«Думал, я тебя убью?»
— Что я говорила! — победоносно воскликнула Хельда.
В этот момент Бардис ударила. Она собрала всю силу Иса и швырнула в парочку бандитов.
Колдунью подвела самоуверенность: у нее на шее висел амулет — кольцо с перьями и пушистыми кончиками хвостиков лисиц. Используя его, Хельда окружила себя и Ядера защитным барьером.
«Неужели ты думала, он меня остановит, дура? Просто смешно. Я дочь Иса!»
Бешеный напор магии сломал щит, и прежде, чем Хельда сообразила, что к чему, Бардис направила заклинание на Ядера. Вся жидкость в его теле мгновенно вскипела, мужчина выронил нож и рухнул, захлебываясь булькающим криком. Линнар застыл статуей. Хельда вскинула руку, выкрикивая заклинание. Но Бардис опередила ее.
Из земли ударили два хлыста воды. Они опутали запястья Хельды кандалами, на поверхности жидкости проступили руны. Временная замена сдерживающим магию браслетам, от которых подло избавилась ведьма.
Хельда уставилась на свои руки, но Бардис не дала ей опомниться. Она подбежала и с размаху ударила колдунью кулаком в челюсть.
Хельда упала, Бардис наступила ногой ей на голову, безжалостно давя обитым железом каблуком сапога.
— Ис не любит тех, кто бесконечно черпает его силу. Он не любит трусов, которые боятся драться честно и прячутся за магию. Но больше всего он не любит тех, кто использует других людей, как щит, — тяжело заговорила она, с каждым словом все сильнее нажимая ногой. — Рано или поздно, он наказывает тех гордячек, что осмелились обманывать его. Сегодня я буду его орудием возмездия. Ты умрешь не от магии, но от клинка.
Она извлекла кинжал из ножен и, наклонившись, вогнала его в сердце Хельды по самую рукоять. Колдунья дернулась и затихла. Бардис убрала ногу и скользнула взглядом по искаженному ужасом, залитому кровью лицу.
— Никто не смеет трогать моего мужа, — едва слышно произнесла она.
Бардис повела рукой, и водяные браслеты растаяли лужицами у запястий трупа. Она рывком вытащила кинжал из груди ведьмы, отвернулась и натолкнулась на Линнара. Он стоял у нее за спиной, смотрел на тело Хельды со странным выражением, смесью жалости и облегчения.
— Тяжелые раны? Сломанные кости? — требовательно спросила у него Бардис.
— Нет, нет, со мной все в порядке, — слабым голосом ответила он. — Они только… били… Немного.
Подчинившись порыву, Бардис шагнула вперед и заключила мужа в объятия. На долгий миг он замер в кольце ее рук испуганной птицей, затем осторожно прижал ладони к ее спине. Стоять так оказалось удивительно приятно.
— Спасибо, что пришла, — сдавленно прошептал Линнар в ее камзол.
— Я не собиралась тебя бросать, — твердо произнесла она.
К ним подошел Гарнс, и Бардис поспешила разорвать объятия, ощутив неловкость.
— Все мертвы, — подвел итог брат и улыбнулся Линнару. — Рад, что ты не сильно пострадал.
Бардис снова взглянула на мужа, но уже по-другому. Слова, которые она долго готовила и успела забыть за беспокойством, сами сорвались с губ.
— Что, получил? Я тебя предупреждала, но ты не хотел слушать. — Она обвела рукой поляну с трупами. — Вот она, твоя игра в святого.
Тут же Бардис пожалела, но было поздно. Линнар весь сразу как-то съежился, поник. Он посмотрел на Бардис, и она, наконец, понял, почему возненавидела его глаза. Они были похожи на глаза молодого оленя, которого она застрелила на своей первой охоте в десять лет. Такие же орехово-карие, влажные и печальные.
Глава 12
— Крепость взята! — объявила Бардис, сбивая с доски фигурку замка. — Армия ее величества королевы Дартага празднует победу.
Она картинно раскланялась.
— Задница морского демона, — проворчал Гарнс. — Признавайся, ты жульничаешь.
— Нет, просто ты хреново играешь в эгаль.
— Тут нужно слишком много думать и просчитывать ходы наперед, у меня такое плохо получается, — легко согласился брат и добавил, будто бы невзначай. — Подозреваю, что Линнар играет лучше меня, в конец концов, изначально это хоралитская игра.
Бардис ответила на его толстый намек свирепым взглядом. С того дня, как они спасли ее мужа, она с ним не разговаривала, Линнар безвылазно сидел в своих покоях. Гарнс постоянно пытался подтолкнуть Бардис к общению с супругом, но та упорно игнорировала все толстые и тонкие намеки.
— Если Линнар хочет дальше предаваться великой печали — его дело, — буркнула она, заново расставляя фигурки на доске.
— Мне кажется, ты с ним слишком сурова, Бардис, — заметил Гарнс. — Он не так слаб, как мы все думали. В конце концов, сколько людей могут осмелиться противостоять тебе?
Бардис вспомнила жилу, бьющуюся под ее руками, тонкое горло и пронзительный взгляд.
— Немногие, — нехотя признала она.
— Вот-вот. Линнар заслуживает уважения и более дружеского отношения. Тебе не стоило говорить ему те слова. — Они оба знали, о чем идет речь, о поляне трупов и потухших оленьих глазах. — Ему и так трудно пришлось, а ты только добавила тумаков.
Бардис хотела послать брата к морскому демону, но передумала. Она крутила в пальцах фигурку королевы, прикидывая, стоит ли поделиться с Гарнсом своими потаенными сомнениями.
— Я хочу относиться к нему лучше, — медленно выталкивая слова, начала она. — Он мне… нравится. Но я не знаю, как с ним обходиться. Он такой странный, никогда не поймешь, как он отреагирует на естественные для меня вещи. Я растеряна, брат. Что мне с ним делать?
Гарнс хохотнул.
— А что обычно жены делают с мужьями?
— Да ну тебя, похотливый ублюдок!
Бардис рассмеялась и дружески ткнула его кулаком в плечо. Гарнс посерьезнел.
— Попробуй для начала больше общаться с ним. Проводить вместе время. Вытащи его из комнаты, а то, боюсь, он там так и просидит до старости. Попробуй, например, взять его с собой на охоту.
Бардис хмыкнула.
— Боюсь, он будет не в восторге от убийства животных.
— Да, пожалуй. — Гарнс почесал темечко. — Тогда что-то другое… Поиграйте в эгаль, в конце концов.
Бардис потерла подбородок, в голове созрела идея.
Линнар смотрел, как волны атакуют скалы. Из окна его покоев открывался вид на обрыв, стена замка плавно переходила в утес, и внизу среди камней бушевало море.
«Если прыгнуть головой вниз, то все проблемы будут решены», — иногда думал Линнар.
Он чувствовал себя бесконечно усталым, Дартаг выпил его до дна. Своими кулаками Эбинг и Финри окончательно выбили из него надежду изменить эту землю и ее народ.
«Как же глупо было пытаться исправить чужие обычаи. Не стоит ехать в Галад-Задор со своим ковром. Я только все испортил».
Сожаления грызли его, чувство вины не давало покоя. Ошибки, ошибки, сколько дров он наломал.
«Лучше всего принимать Дартаг таким, какой он есть. А ты полез не в свое дело. Признайся, ведь все это было ради того, чтобы впечатлить Бардис. Тьфу, как же ты жалок!»
Так Линнар проводил день за днем в самоистязаниях и обвинениях. Обеспокоенный Нитт пытался вытащить его прогуляться, но затем сдался и просто приносил господину еду. Покои Линнара были весьма скромны по сравнению с хоралитскими: всего одна большая комната с деревянной мебелью, украшенной искусной резьбой, и маленькая прихожая, где расположился Нитт. Но Линнару даже нравилось, он всегда хотел жить скромнее, в такой комнате ему было уютно. И не хотелось никуда уходить.
Сегодня он опять сидел перед окном и наблюдал за пенными гребнями волн, рвущимися на скалы.
Шум в прихожей отвлек его от мрачных мыслей.
— Госпожа, сейчас плохое время для визитов, — взволнованно говорил Нитт.
— Знаю, поэтому и пришла. — А это грудной голос Бардис. — Я собираюсь вытащить этого моллюска из его раковины.