Брови Нотефеля изумленно поползли вверх.
— Почему? Неужели, тебя что-то связывает с этой…
— Она — моя жена, — делая ударение на каждом слове, произнес Линнар.
Нотефель коротко рассмеялся.
— Жена? Это всего лишь обман. Ты воспринял все так серьезно? Не глупи, вернемся в Хоралию. Неужели ты хочешь прожить остаток жизни среди дикарей? В Хоралии ты сможешь продолжать занятия целителя, будешь жить в уединении в провинции, вдали от двора, лечить простых селян. Все, как ты мечтал.
Мысленно Бардис невесело ухмыльнулась.
«Перед таким посулом Линнар не устоит».
Она очень хорошо представляла, как он сидит в кресле возле камина. На коленях у него расположился больной ребенок, Линнар дает малышу микстуру и, чтобы тот выпил горькое лекарство, рассказывает сказку. Весело потрескивают поленья в очаге, под ногами у Линнара крутится кошка.
Идиллия.
Бардис продолжала собирать силу Иса, прикидывая, сможет ли теперь нанести удар.
«Дерьмо, еще слишком мало. Не пробьюсь через защиту мага. Но вот до Линнара добраться смогу».
Она не верила, что муж выберет холодный Клык, а не уютный домик в горах.
— Увы, я воспринял все серьезно, — с едкой иронией произнес Линнар.
Он заговорил вдохновенно, захлебываясь словами. Так, как говорил о защите пленных, о своих подопечных бандитах.
— Я верю, что союз Хоралии и Дартага правильное решение. Когда я пожил здесь, то понял, что мы все же можем договориться. Мой долг — принести мир нашим странам. Стать живым примером, который доказывает, что мы можем быть друзьями, а не врагами. Правда, забавно получилось, учитель? Та ложь, которую вы с отцом мне скормили, стала для меня самой главной правдой. Целью в жизни. И к тому же: я не хочу участвовать в столь гнусном убийстве! Если хочешь убить Бардис, тебе сначала придется убить меня!
— Жаль, — только и обронил маг.
Он вскинул руку, на тонких пальцах заплясали молнии. Линнар широко распахнул глаза.
— Нотефель, ты… убьешь меня? Так просто. — В его голосе смешалось, неверие, боль и жалобные нотки.
Так мог бы говорить ребенок, который вдруг понял, что любимый папочка на самом деле жестокое чудовище.
«Тот самый магистр Нотефель, заменивший ему отца… Кусок дерьма», — со злостью подумала Бардис.
И ударила.
Она собрала всю силу, что у нее была, в этот мощный натиск.
Нотефель допустил всего один просчет: он не учел, что рядом с водой сила Бардис увеличилась. Конечно, у него был щит, но он не устоял перед мощью гнева дочери Иса.
Из озера поднялись плети воды, они окутали мага плотным коконом, не давая шевелить руками и произносить заклинания. Нотефель даже не мог издать предсмертный вопль. В оглушающей тишине вода утащила его в озеро. Только несколько пузырьков лопнули на поверхности.
Ис получил свою жертву.
Такое напряжение сил дорого далось Бардис. В глазах потемнело, и она провалилась в небытие.
Самый дорогой для Линнара человек предал его и теперь покоился под толщей воды. Но у принца не было времени лить слезы, Бардис умирала у него на руках. Призыв магии дался ей слишком дорого, кровь, которую Линнар успел остановить, хлынула снова. Он поспешил пресечь уносящий жизнь алый поток и продолжил лечение, осторожно направляя потоки магии.
Линнар никогда не верил в страшные сказки о поразительной живучести дартагских королев, но теперь убедился воочию в правдивости некоторых легенд. Всегда на краткий миг он ощутил холодок страха, подумав, что Бардис вообще не человек, а неубиваемый демон, порожденный самим морем. Но такие мысли затерялись среди строгих формул лечебных заклинаний.
Линнар нарастил разорванное легкое Бардис, восстановил сожженные артерии, затем принялся за ребра. Перед глазами плясали цветные точки, в голове шумело, но Линнар продолжал черпать из своих резервов магии. Даже для человека королевской крови у него был немалый запас силы.
«Должно хватить. Еще чуть-чуть».
Линнар забыл об опасности для себя. Как всегда он думал лишь о спасении жизни пациента. Он успел нарастить мышцы прежде, чем руки безвольно упали, и чернота окутала его ласковыми объятиями…
Линнар парил на границе сна и яви, он не ощущал своего тела, но мысли текли журчащим, резвым потоком.
Он думал, как много всего произошло за несколько минут. Тот, кого он считал заменой отца, Нотефель, предал его. Предал легко, спокойно. Линнар не видел в его лице ни сомнений, ни раскаяния, когда маг собирался его убить.
«Он ловко притворялся все эти годы, изображая доброго учителя. Наверняка, он не так уж сильно менял любил. Или вообще не любил, а подчинялся приказу отца позаботиться о принце. Нотефель, выходит, я никогда тебя не знал».
Какие неожиданности преподносит судьба. Все перевернулось с ног на голову, друзья стали врагами.
Как теперь быть? Есть ли еще в этом мире люди, которым он нужен? Есть ли еще тот, кого он может назвать своим другом?
«Бардис».
Вот только действительно ли Бардис его друг?
«После такого предательства она наверняка возненавидит Хоралию. Захочет отомстить. Смогу ли я убедить ее не начинать войну? Да и поверит ли она, что я не замешан в заговоре?»
Он невесело усмехнулся. Даже если бы он заранее знал, что она будет воевать, все равно бы ее спас.
«Возможно, я сделал очередную глупость. Но Бардис единственная, кто никогда мне не врала».
Подумав так, Линнар вынырнул из полудремы, снова почувствовал вокруг не зыбкую реальность сновидений, а настоящий мир. Под спиной ощущался твердый камень, а голова лежала на чем-то мягком. Сверху Линнара укрывал теплый шерстяной плащ.
Веки налились свинцом, Линнар с трудом открыл глаза.
И первым, что он увидел, оказалось лицо Бардис.
Серебряный лунный свет, лившийся сквозь отверстие в потолке пещеры, резко очерчивал ее тяжелый подбородок, делал синие глаза почти черными.
Линнар понял, что лежит у жены на коленях, попытался сесть, но даже головы не смог повернуть. Тело одеревенело.
— Очнулся наконец-то. — За грубым тоном Бардис, Линнар уловил тщательно скрываемое беспокойство. — Идиот, я же говорила тебе не перенапрягаться, когда лечишь. Ты мог умереть.
— Как… и… ты, — тяжело ворочая языком, просипел Линнар.
Бардис досадливо махнула рукой.
— Со мной все нормально. Я удивительно неплохо себя чувствую для того, кому только что продырявили грудь. А ты как?
— Я, наверное, не смогу двигаться несколько часов, — вынужден был признаться Линнар и добавил тише. — Может и дней…
Бардис что-то неразборчиво проворчала.
— Хвала Ису, хоть живой, — только и сумел расслышать Линнар.
Он сложил потрескавшиеся губы в улыбку.
— Главное, что с тобой все в порядке.
Линнар помялся и добавил, радуясь, что в полумраке не заметен вспыхнувший на щеках румянец.
— С твоей грудью все в хорошо… В смысле, ты сможешь кормить детей… И все остальное… Я только не везде успел восстановить кожу.
— Я уже наложила повязку. Заживет, — прервала его Бардис.
— Будет шрам.
Сверкнули белые зубы.
— Шрамы, украшение воина. Если бы ты его убрал, я бы обиделась.
Она говорила удивительно спокойно. Линнар ожидал от нее вспышки ярости, обвинений в предательстве, угроз.
— Эм… По поводу того, что произошло, — неуверенно начал он.
Лицо Бардис окаменело, глаза заледенели.
«Сейчас начнется».
— Это должно остаться между нами, — отчеканила она.
Линнар вопросительно взглянул на нее.
— Если о случившемся кто-то узнает, войны не миновать, — продолжала Бардис, четко выговаривая слова. — Война сейчас не нужна ни нам, ни Хоралии.
— Но Нотефель… — начал Линнар, смолк, но заставил себя закончить:
— Он хотел убить тебя.
Бардис прикоснулась к груди, скрытой под плащом.
— Не понимаю, — пробормотала она. — Что даст моя смерть сейчас?
Линнар попытался развести руками, но не смог пошевелить и пальцем, поэтому просто поморгал. В интригах он ничего не смыслил и не мог ответить Бардис.