Вырвавшись за пределы поселка, Иляс увидел последнее препятствие перед свободой, внешнее оцепление легионеров не было сплошным, но на перерез ему уверенно выдвинулась четверка легкобронированных армейцев. Иляс криво усмехнулся, пытаясь успокоить перед сшибкой бешено скачущее сердце. Полуэльф привычно провел по тонкой полоске волос на голове, он уже давно отчаялся слиться с толпой, наоборот, всячески подчеркивал собственную индивидуальность. Последний подшаг, и бой.
Удары копьем безнадежно опоздали. Четверка тренированных легионеров, вовремя сбившаяся в щитовой строй, - это непреодолимая для одиночки преграда. Они так думали. Даже закованному в латы имперскому тяжу тут ничего не светило. Несколько ударов двуручной секиры громоздкий щит выдержит не напрягаясь. А верткие жала копий за это время найдут слабые места в защите любого элитного бойца. И ничего тут не поделаешь, плотный строй легкобронированных легионеров обеспечивает численный перевес на любом участке боя. На лошадках в этот лес копий тоже нахрапом не врубишься, конник разве что попробовать оторваться может. Ну или измором взять. Хотя тут еще вопрос, кто кого. Только кажется, что конь быстр и неприхотлив, на самом деле разумный переносит лийсу и сутки напряжения гораздо легче. Не раз и не два именно пешие имперские легионы быстрым маршем загоняли вроде бы неуловимую степную конницу. Через неделю монотонного преследования не имеющие возможность далеко оторваться и встать на длительное стойбище номады вынуждены были бросаться в безнадежную битву или рассыпаться мелкими отрядами, неминуемо обрекая на бесславный конец самых невезучих.
Коня у Иляса не было, да и позади ничего путного не ждало. Зато у него был подарок неизвестного папаши. Мать ничего не рассказывала Илясу об отце, он даже не знал полюбовно ли у них все было или этот остроухий козел снасильничал подвернувшуюся в небольшом хуторе селянку. Кроме пожизненного клейма эльфийского выродка и характерных ушей Иляс получил от папаши склонность к магии Фии, чем сейчас и воспользовался. Техника "корни леса" против нескольких противников была бесполезна, удар сырой энергией Илясу бы тоже сильно не помог, а вот усиление тела снова оказалось весьма кстати. Уж сколько раз ему говорили, что опасно пропускать через себя доставшуюся силу, что любой удар именем другого божества может оказаться смертельным в таком состоянии, вот столько же раз эта возможность его и выручала. Попробовали бы эти умники прожить с такими ушами в трущобах Лоя без умения в нужный момент втрое усилить удар или прыжок. Вот и тогда, в высоком кувырке Иляс проводил взглядом разинувших рты легионеров, запоздало вздергивающих древки копий. То, что было не по силам элитному имперскому тяжу и кавалеристу он, Иляс, сделал почти без труда. А что до риска нарваться на удар сырой силой Ярра или Элента, то сколько легионеров тут такие возможности имеют? Вот то-то и оно, ухмылялся полуэльф, преодолевая последние шаги до спасительного леса. А если и не повезет так нарваться, то значит судьба такая.
Но это был еще не конец недели. Лес оказался спасительным лишь отчасти, рейнджеры ориентировались там не хуже охотников Зеса. Еще три дня Иляс вырывался из охватывающих колец загонщиков, пока, вконец обессилев, не уткнулся в вековой дуб возле безымянного ручья, практически теряя сознание и соскальзывая в тяжелый беспробудный сон. Проваливаясь в забытье, он был практически уверен, что проснуться свободным уже не получиться. И точно, пробуждение вышло неприятным, последние часы к теперешнему обиталищу он проделал, болтаясь беспомощным кулем на крупе возвращающейся в Академию кобылы.
Местная каталажка, в отличие от привычных и хорошо знакомых Илясу, жила не по кодексу. Вместо привычного ритуала вписывания авторитетного старшака полуэльфа беспредельно отметелили деревянными оглоблями. Ушх подери этих тупоголовых армейцев, попробовали бы они так вести себя в городе, где воровской кодекс был в силе. И хуже всего, что происходило это на глазах других сидельцев, многих из которых Иляс знал еще по безымянному поселку. Авторитетных людей среди них не наблюдалось, но получить по хребту на глазах этих сервов было еще хуже. Нет, определенно, неделя не задалась.
И вот, теперь этот мелкий уродец мешает ему чуть подправить авторитет, пожамкав за мягкое симпатичную бесхозную девку. Пухлый недомерок сел так неудачно, что мешал добраться до молодого женского мяса. Отвесить бы ему подзатыльник, но армейцы бдили. Да и кодекс подразумевал урон авторитету за бессмысленное шпыняние убогих. Пришлось устроиться напротив и использовать отработанный за годы разборок суровый взгляд.
***
Конфликт. Олег Ладьев, Лойская пехотная академия
Блондин с заметным удивлением оценил мою безмятежность, складки на лбу выдали шевеление извилин, а потом он придвинулся поближе и больнюче ущипнул меня за ляжку. Черт. По-плохому, сценарию ситуация пошла, я-то еще надеялся, что ирокез не решится обострять. Но тут гордость какая-то задета у мужика, сознательно ведь на палочную экзекуцию нарывается. Рассчитывает, что после валяния нас троих по полу как-то переиграется ситуация. И, между прочим, небезосновательно. У меня, правда, несколько другие планы. Я прихватил с пола небольшую практически невесомую щепку и поднялся на ноги.
Вот это оказалось самым трудным. Чуть не разрушился зеркальный раппорт. Осоловевший взгляд Рыжего охранника на долю секунды просветлел, но я успел отреагировать и вернул контроль над ситуацией. Вот тут у Блондина был шанс усложнить мне жизнь, если бы он, не принимая вызова, сдвинулся к притихшей девушке. Но оппонент эту возможность профукал, тоже вскочил на ноги, да еще и слегка отодвинувшись. Это какие-то рефлексы по работе с оружием сработали. И зря.
Я не очень естественно отвел одну руку назад. Но это для меня движение не было удобным. Рыжий с длинной палкой в руках зеркально повторил этот жест, для него-то он был как раз вполне естественным. Мне осталось только мягким движением пальцев (ни в коем случае не двигая кистью) бросить щепку в Блондина. Он сам встретил прилетевший кусочек дерева с молчаливым недоумением, не поняв, что это не атака, это я внимание Рыжего переключил на новый объект, а то ведь удар палкой в меня бы и прилетел, взведенный охранник сейчас в состоянии "куда смотрю, туда и бью". И в ту же секунду я обозначил тычок невидимой палкой, одновременно отпрыгивая в угол клетки и громким хлопком разрывая раппорт.
Перед тем как взгляд Рыжего прояснился, он успел зеркально повторить мой удар в направлении последнего объекта внимания. Следующие удары охранник наносил уже без моего участия, нужная степень возбуждения у него сохранилась. Остальные вохровцы на секунду растерялись от такой неожиданной развязки. Они еще посомневались, переводя взгляд с катающегося по полу Блондина на тихонько забившегося в угол к девушке меня. Их сомнения разрушил черноволосый степняк. Короткий практически незаметный взгляд крепыша на мое предплечье, и он присоединился к избиению Ирокеза. Непонимающе переглянувшись, остальные охранники решили не усложнять ситуацию и подключились к веселью, игнорируя наш угол.
Ух. Потратил конечно заготовленный ресурс, но в принципе повеселился неплохо. Ха-ха. Заодно убедился, что местные высоченные сухопарые аборигены в плане нейрофизиологических реакций от известных мне homo sapiens не особо отличаются. И весь мой арсенал здесь работает.
C довольной улыбкой обернулся на девушку и наткнулся на ее брезгливый взгляд. Тьфу, в очередной раз вспомнил о несоответствии местным стандартам фенотипа, грустно вздохнул и откинулся на деревянном полу. Через деревянную решетку в холодном черном небе виднелась абсолютно незнакомая россыпь звезд. Семь лун в очередной раз быстро пересекали небосклон. Смотрелось это, конечно, красиво, но от чужеродной картинки вдруг накатила такая тоска, что захотелось взвыть. Еще бы выбрать на какую из лун.