***
Рекрут Кир, палаточный городок
Не люблю откладывать неприятные дела в долгий ящик, и вот эта подвисшая на несколько дней вылазка в шумный зловонный балаган висела на сердце тяжким бременем. И вроде бы зря. Прорыв через галдящее кольцо возле выходов из Академии вышел на удивление гладко. То ли с первого раза пообвыкся, то ли сказался факт, что со мной не было Зеса, и я мог полностью сосредоточиться на маневрировании среди чумазых жуликов, жуликоватых зазывал и зазывающих девиц. Но добрался до центральной площадки быстро и без особых проблем. Крепко зажатая в кулаке серебряная монетка отдавалась неприятной потливостью в ладони и приятной пьянящей радостью на душе. Давненько не испытывал ощущения свободных денег. Последние месяцы существования по коммунистическому принципу «каждому по потребностям, от каждого по возможностям» позволяли сносно выживать в этом мире. Но как же мне не хватало вот этого понимания, что я МОГУ. Могу подхватить под локоток смазливую девицу и позволить затащить себя в драную палатку. Могу остановиться возле полноватого мужичка с дежурной улыбкой и уставшими глазами, чтобы цапнуть понравившийся рогалик.
Последний раз такие ощущения у меня были лет в тринадцать, когда мама вместо презента ко дню рождения выдала крупную купюру и предложила самому выбрать подарок. И вот я тогда гордо вышагивал по Детскому Миру, поглядывая на настольные футболы и первые электронные НуПогоди-шные кликеры. Даже не помню, чего в итоге выбрал, а вот воспоминания об эйфории остались на всю жизнь. И сейчас от простенькой зажатой в кулачке монетки сработали ассоциативные связи, и мозг аж затопило эндорфинами.
Хотя на самом деле, ни продажные девицы, ни сладкая сдоба мне не светили, не для того у меня эта монета. После тяжких раздумий и свирепой борьбы с собственными принципами я таки решился привлечь к проекту внешнее финансирование. Не в плане выпуска акций и выхода на Лондонскую биржу. Нет, я завалился к Весельчаку и сказал, что для ускорения хода дел золотишка надо бы чуть подкинуть. Не люблю одалживаться, но тут именно тот случай, когда рацио должно нещадно давить комплексы. Деньги все-таки имеют склонность тянуться к деньгам. И заработок первой монетки по сложности сопоставим с зарабатыванием второй сотни. Лучше уж проскочить этот проблемный момент поскорее.
Риски, правда, имелись нешуточные. Капрал, собственно, обозначить их не постеснялся. Кредитование у меня получилось с предельно неограниченной ответственностью. Но монетку все-таки Гоуди мне выдал, даже к сержанту не пошел, собственной мошной тряхнул. С золотишком, правда, — это я хватанул.
Даже выданная серебряная монетка в этом мире — отнюдь не пустяк. Номинально она аж в тридцать медных оценивается. По факту, не везде и не в каждой сделке удастся серебро в три десятка медяков сконвертировать. Тут и целостность монетки, и степень удаленности от ближайшего монетного двора, и экономическое благосостояние контрагента курс двигают. Где-нибудь в глухом хуторе поблизости от Гномьих гор, как рассказывал Вейко, за поцарапанную серебрушку с подрезанными краями могут и дюжину медяшек зажать. Но Академия от гор находилась достаточно далеко, монетку капрал выдал почти целую, так что может не три десятка, но медяшек в двадцать пять ее тут ценить должны. С золотыми монетами, кстати, все еще хуже. Номинально они в тридцать серебрушек шли. Но, по факту, кроме как на крупных сделках и по сильно заниженному курсу пристроить их было нереально.
Да и правда, если посчитать потребительскую ценность такой золотой монетки, то просто космос же выходит. На медяшку можно в средненьком трактире плотно пообедать. Для мелкого размена монеты получались крупноваты, и их резали на две или четыре части, получая уже более-менее пригодные к обороту медные гроши и полугроши. Если по московским ценам обед даже по заниженному курсу рублей в пятьсот взять, то медный полугрош поболе ста рублей выходит. Крестьянствующие хутора вдали от крупных городов иногда монет и в глаза за всю жизнь не видели, сплошной бартер и товарный обмен. Они и правда могли за эти самые полугроши, не говоря уж о целых медяшках, корнеплоды мешками отдавать.
Серебряная монета в моем потном кулачке, получается, если не пятнадцать тысяч рублей по московскому курсу, то уж тысяч двенадцать точно стоила. Ну а невиданные золотые номинально чуть ли не в полмиллиона рублей выходили. Да уж, не потаскаешь мешок таких на поясе. Эх, не хватает мне знания истории, не могу сравнить с нашим средневековьем. Но там, вроде, такого дурдома не было, золото в активном обороте фигурировало.
Так что смазливая девица с постным кондитером не только мимо моего бизнес-плана пролетали, они еще и по причинам курсовых конвертаций никак в расклад не вписывались. Либо сдачи не найдут, либо удавят за мои несметные зажатые в потной ладошке сокровища.
Ну ладно, с гулящими блудницами и мелкими лоточниками все понятно, а вот с достойными целями для моего капиталовложения пока все туманно. Бойцовская арена разочаровала. Особо и не ожидал, что рядом с войсковой Академией будет широкий простор для демонстрации своей физической мощи, уж больно концентрация брутальных альфа-самцов велика. Но та пародия на реслинг, которую несколько минут имел несчастье наблюдать, оставила уж совсем грустное впечатление. Клоунские ужимки размалеванных бойцов к реальному бою не имели вообще никакого отношения. Да и зрителями в основном выступали престарелые матроны, окруженные стайками глуповато хихикающих девиц. Тут моя физическая мощь в непрезентабельной обертке интереса не вызовет, да и пускать кого попало в бизнес местные шоу-раннеры не станут.
Азартные игры тоже пролетели мимо. Точнее пролетела идея с организацией этого вида досуга для аборигенов. Самих-то игр как раз в палаточном городке хватало. Даже с избытком. Тут тебе и лотереи, и какая-то разновидность наперсточников. Не совсем понятные тусовки с игральными костями и размалеванными карточками тоже имели место быть. Все-таки в этом мире не настоящее средневековье, чувствуется отпечаток тысячелетнего золотого века пресыщенности и распутства. Высокие технологии и искусство управления бахиром мир растерял, а вот азартные игры темные века пережили комфортно. Мдя, грустное для местного человечества наблюдение. Хотя и в родном мне мире дела вряд ли обстоят лучше.
Нашел я и любителей упомянутого Ушх местного варианта шахмат. Фигуры на клетчатой доске очень слабо напоминали известные мне. И количеством, и цветами, и внешним видом, и правилами перемещения по полю. Почти половина фигур ходили как кони, так что партии получались довольно однотипными и склонными к цугцвангу — созданию положения невыгодности хода, чтобы заставить противника собственным перемещением разрушить логичность композиции и подставиться под удар. Скучновато.
Палящее солнце и галдящая толпа прямо физически высасывали силы, но я, упрямо поджав губы, продолжал свою рекогносцировку. Некоторое время потратил на лавки с мелкими артефактами. Грозные надписи о штрафах за выброс сырой силы намекали, что продукция здесь дешевая и нестабильная. Но бизнес выглядел прибыльным. Оба замеченных мною торговца этими поделками выглядели людьми обеспеченными. Один с мрачным серьезным видом сидел в углу своей юрты, наблюдая за мельтешением штата продавцов и охранников. Второй тоже делегировал полномочия по работе с мелкой клиентурой многочисленным помощникам, занимаясь общением с серьезными людьми. И игрой за той самой Доской псевдошахмат.
Некоторые мои планы на шутки над товарищами и варианты отыгрывания Итоговой Битвы требовали реквизита, так что товарами этой недоартефакторики я заинтересовался. Хм, не дешево. Простейшее колечко с бегающей по кругу искоркой оценивалось в десять медяшек. Это в московских ценах тысяч пять получается. Жалование рекрута-первокурсника за пять декад. А пять декад — это полгода получается по местному календарю, неплохо так. Нет, колечко-то красивое. Но оно же от любого всплеска несовпадающей сырой силы в мусор превратится!
Имелись и более сложные изделия. Плавающие в прозрачном шаре фигурные кусочки льда. Воспламеняющийся от броска в стену камень. Одноразовая перчатка, стреляющая металлическим шипом. Тут уже цена и до полутора серебрушек доходила. Хм, жаль, что я без магии в этот мир провалился, дело-то прибыльное.