— Нет, дедушка, я к ваших играм отношения не имею. А про что догадываюсь, так это вы сами же рассказали да показали.
— Хм, и много мы тебе рассказали? — дед, вроде, начал проявлять к разговору искренний интерес.
— Было бы много, если бы знал, что вот это за штуки, — я показал рукой на стеллаж с кристаллами.
Проследив за моим жестом, Тафир, в искреннем удивлении вскинул бровь и надолго замолчал. Он определился с первым ходом, и красная фигура сдвинулась на несколько клеток.
— Хотя молодой человек еще первый год обучения не закончил, это попозже будет, — дед задумчиво погладил куцую бороденку и все-таки решился просветить меня относительно очередного пробела, — это, юноша, почти полная коллекция кристаллов древних.
— Ценные, наверное, штуки?
— Хм, все хуже, чем я думал, — аксакал устало потер бровь, — в серебре не очень ценная, хотя собрать такую отнюдь не просто. Основная ценность кроется как раз в этом отсутствующем почти.
— Да, теперь все становится значительно понятнее.
— И что же юноше стало понятно? — несмотря на вопрос, расстроенный моей безграмотностью дед начал терять интерес к разговору.
— Ну, если собрать все факты вместе, то картинка получается примерно такая. Спецслужба империи озадачена риском попадания в руки врага ценного артефакта древних. Артефакт боевого применения и предназначен для уничтожению высших лиц государства. В ближайший месяц предполагается угроза захвата объекта не идентифицированным вражеским агентом. Агент в настоящее время является рекрутом первого курса Лойской Пехотной Академии, и известны некоторые черты его психологического портрета. Место хранения артефакта не установлено. Вашей задачей является локализация агента. И скрытое наблюдение за ним до момента получения артефакта, либо принуждение к сотрудничеству.
О, да, сегодняшнее утро сполна окупилось изумленным видом этого самоуверенного деда. Тафир сидел и таращился на меня, порываясь что-то сказать, но тут же осекаясь. Дед, попытался потянуть время, потянувшись к фигурам. Но обломался, я своего хода еще не делал.
— Объяснись, — решился он, наконец, прервать затянувшуюся паузу.
— А чего тут непонятного?
— Откуда ты знаешь об опасности 'сферы смерти' для императора?
— По масштабу понятно, — обвел рукой шатер, — ради фундаментальной науки на такое не пойдут. И ради хоть и боевого, но опасного для обычных легионеров оружия тоже, даже ради спасения тысяч рядовых армейцев. Только если генеральской заднице чего-то угрожает. Ну или императорской.
Тафир неодобрительно покосился на меня, походу искренняя у дедушки любовь ко вседержателю местному.
— А про новиков как понял?
— Это единственное, что зацепило тебя в первую встречу, — пожалуй вот теперь и мне походить на Доске можно, уже не сорвется дед с разговора.
— А почему первый курс?
— Ну ты же сам недавно говорил про тупость однокурсников. Значит узнавал, сколько я тут учусь. Интереса не потерял и на разговор позвал, значит, новички под подозрением.
— Как-то просто все у тебя. Даже не знаю, спрашивать ли про неизвестное место хранения?
— А чего усложнять, на ладони же все. Раз не выпотрошили всех, а рыщите кругами, значит, захоронка не вскрыта и очень вас интересует. Наверное, и вам такая штука в хозяйстве пригодится.
— Это да. 'Сфера смерти' нам бы в хозяйстве пригодилась. — Тафир задумчиво пошамкал губами и ответил мне на Доске осторожным ходом. — А про месяц?
— Практика перед вторым курсом сразу после Итоговой Битвы в лесах у нас пройдет. Другие интересные места рекруты посещать еще не скоро будут, так что без вариантов, тогда все и должно решиться.
— Хм, и правда, без вариантов. А про карту ответов? — вот значит как у них тут поведенческий портрет называют.
— А зачем, иначе, весь этот цирк? — я обвел руками палатку, — кузнецы какие-то вперемешку с гончарами, приоткрываемые маски дедушки Тафира, злобные внучатые убийцы.
Дед бросил на меня удивленный взгляд и едва заметно усмехнулся. Похоже, что по этому пункту я промахнулся.
— Знаешь, вот теперь я, пожалуй, тебе поверю. Писали ведь в отчете, что иногда резок не по годам, а порой право от лево отличить не может.
Было немного обидно, но решил промолчать, подумаю лучше над ходом.
— А как, юноша, по вашему мастерская артефактная должна выглядеть? И как ее охранять следует?
— Мастерская?
Старый Тафир недоуменно взглянул на меня, — а что, это на Комнату Грамоты похоже?
Так, пока не растерял все набранные недавно очки, надо прекращать тупить и брать себя в руки.
— И давно вы, дедушка, основным поставщиком в тех двух лавках отрабатываете?
— И не только в них, юноша, не только в них. То, что мы с этими криворукими баранами тут делаем, еще и в города по чуть-чуть развозят. Уже лет шесть как осели тут.
— А можно посмотреть, как вы эти штуки делаете? Или это секретные технологии?
Дед глубоко задумался, якобы над следующим ходом. И ответа мне пришлось ждать довольно долго.
— Отчего же не посмотреть, секретного тут ничего нет, была бы сила да умение пользоваться ею. Заходи как-нибудь, юный Вал-Валиа. Посмотришь, как я работаю, сам расскажешь, как вы там живете.
При последних словах Тафир посмотрел в глаза. Ого, на сексота меня раньше не вербовали. Чего-то неприятное всколыхнулось от мысли о доносах на товарищей. Но получать полезную информацию за добычу другой полезной информации, это же прямо вин-вин! Немного противно на душе, но, наверное, придется согласиться.
***
Брат Жером, Лойская Пехотная Академия
Священник остервенело скомкал очередной лист грязно-серой ноздреватой бумаги. Письмо-отчет в канцелярию Тайной службы никак не хотело получаться. Первый вариант вышел отвратительно заискивающим, второй — недопустимо дерзким. И вот очередная неудавшаяся писулька грязным комком улетела в глубокую посудину для размачивания ненужных бумаг. Служитель Кома в сердцах смачно сплюнул вслед скомканному черновику. Впрочем, просто от души. Перед переваркой и новым раскатыванием разбухший однородный ком бумаги все равно просушат и полугрош меди выплатят за фунт именно сухого сырца, так что корысти в таком внеплановом пополнении бумажного отстойника не было ни капли.
Жером взял новый лист картона. Это не мелованные белоснежные листы, которыми он не задумываясь пользовался в главной обители служителей Кома. Вот уж действительно, не ценишь счастье, пока не потеряешь. Большинство дворян даже и не подозревают каково это писать на рыхлом переварке, когда чернильный карандаш так и норовит проткнуть мякоть бумаги, и спасает только толщина материала. К тому же, Жером подозревал, что будь его донесения изложены на более благородном носителе, то и внимания им уделялось бы поболее. Серьезно относится к чернильным кляксам на грязно серых огрызках он и сам бы себя не заставил. Но деваться некуда, даже и эти листы ему сейчас не по карману и доставались исключительно доброй волей виконта Кисье.
Жером попробовал взять себя в руки и настроиться на нужный лад. Дерзить в докладе нельзя. Но и пресмыкаться не стоит, у них, в конце то концов, не вассальный договор, а взаимовыгодное соглашение о сотрудничестве.
Итак, еще разок.
Изложение о происшествиях странных, наблюдаемых мной во стенах Академии Лойской Пехотной, писанное мной самим и начатое в третий день последней декады года нынешнего. В список сей включены мною все достопамятные происшествия, случившиеся уже со мною, либо дошедшие до меня до прошлого изложения и впредь имеющие случиться. Здесь впишутся дабы пользу обрел брат мой по вере в Пятерку благостную и наипервую очередь Кома благодарующего Гес Кисье, о коем разумные ойкумены говорят с восторгом, в звании виконта пребывающего на службе Лойского графского лена.
В первый день сей декады имел я сношение с кузнецом Амилем, по визиту нежданному оного мастера в храм, где, как известно, имею обыкновение проводить я время Комом благодарующим даденное. Кузнец же сий вопросы свои держал хульные. Вопрошал он о возможности послабить службы храмовые к интересу Краста безумного. Нелепицы сии положил он мыслями о благе мастеров Академии и посулами мне даров великих.