Минуты утекали резиновой патокой, а Рон с Гермионой и Сириусом все не возвращались. Поттер не знал, сколько прошло времени – в комнате не было часов. И он решил сходить сам.
Встав с кровати, захватил с тумбочки свою волшебную палочку, и уже подошел к двери, когда та распахнулась. Едва не сбив с ног Поттера, в комнату влетела Гермиона.
– Ты почему встал?! – она сердито надула щеки, отчего стала похожа на хомячка.
– Я... – Гарри снова смутился. – Вас долго не было. Где Сириус?
– Ложись! – приказала девушка, оставив вопрос без ответа.
– Где. Сириус?
– Ляг говорю!
– Гермиона! Я нормально себя чувствую!
– А надо «отлично»!
– Тебе все надо на «отлично», а мое самочувствие просто прекрасное! – не сдавался юноша.
– Если не считать, что пару часов назад в тебя врезалась Кедавра!
– И что?! Я могу вызвать патронуса, значит, я полностью здоров!
– А ты пробовал? – она то ли восхитилась, то ли поразилась, то ли еще больше вспылила.
– Прямо сейчас и попробую! Экспекто...
– Ты с ума сошел! – Гермиона попыталась выхватить палочку, но Гарри не дал.
– ... патронум!
Серебряная нить эфирным ручейком заструилась по комнате, приобретая очертания оленя. Грейнджер взвизгнула и скрылась за дверью.
Растерянный, совершенно не знающий, что думать, Поттер выглянул наружу... и едва не рухнул в обрыв, начинавшийся прямо от порога.
В смятении он взглянул на другую сторону. Там стояли друзья. Махали руками, вроде как зовя к себе.
– Как вы туда перебрались?
Они продолжали смеяться, и Гарри заметил на лицах странное выражение. Злое, издевательское. Совершенно неподходящее и нехарактерное.
Скулы Рона стали вытягиваться. Гарри отшатнулся, впившись в косяк до онемения в пальцах – улыбка друга приобрела очертания звериного оскала.
Уизли уже не было. Впереди стоял Волан-де-Морт.
Гарри понял. Это иллюзия. Это все происходит у него в голове! Не наяву!
Красная вспышка пронзила плечо, пройдя сквозь рыжий экспеллиармус, и миллиардами раскаленных игл впилась в руку. Гарри вскрикнул, еле удержался на ногах, пошатнувшись в сторону бесконечной пучины мрака.
Где-то из глубины сознания вырвался ледяной хохот.
– Какой же ты слабый!
Великий. Гарри. Поттер, – с расстановкой процедил мерзкий голос.
Мальчику казалось, что он сошел с ума. Все перепуталось, как в поломанном калейдоскопе. Волан-де-Морт проник в его сознание – это стало очевидным – и сейчас меняет, перемешивает самое ценное, играя на том, что дорого!
Только уже нельзя, как на уроке Снейпа, направить палочку на врага и крикнуть: «Протего!» Нельзя, потому что их с Темным Лордом связывает гораздо большее, чем обычное «Легилименс».
Сзади кто-то со всей силы толкнул Поттера. Вниз. В пропасть.
Гарри снова летел в огромном тоннеле, а впереди молниеносно листалась кинопленка его жизни.
Мама.
Папа.
Сириус.
Люпин.
Дамблдор.
Рон.
Гермиона.
Мама, папа, Сириус, Рон, Гермиона...
Самые светлые моменты очернялись, сопровождаеиые бездушно-гомерическим хохотом.
Кадры ускорялись, полет набирал обороты...
Юноша собрал последние силы (если чудом затаившиеся крохи можно так назвать) и мысленно стал возводить барьер.
– Ты не сможешь подчинить меня!
– Уже! Подчинил! – скользкий смех вновь пронзил замутненное сознание.
Стена росла, становилась крепче, прочнее. Гарри чувствовал смятение Темного Лорда, его удивление и злость. Ярость могущественного Злого Волшебника была сильнее тысячи Кедавр вместе взятых, но Поттер держался. Там, наверху, его ждет Сириус! Римус!Гермиона, Рон, Джинни, Полумна, Невилл... А остальные?.. Друзья же места себе не найдут, и все из-за того, что сейчас он даст себе поблажку!
– Мне жаль тебя! Ты никогда не узнаешь ни любви... ни дружбы! – прорычал Гарри, прогоняя остатки Волан-де-Морта, вселившегося в тело. Зло выходило, и он это чувствовал физически – как будто рядом был сильнейший анти-дементор.
Мгновенья, прерываемые вспышками, понеслись в обратном порядке...
***
Хохот смолк. Все затихло. Но сквозь пугающую тишину просачивались тихие слова – доказательство того, что Темный Лорд ушел.
– Сириус, ты сидишь тут уже вторые сутки!
– Неужели я так долго спал?!
– Си-ри-ус, ты меня слышишь? – шепот профессора Люпина был настойчив. – Бродяга!
– Что? – голос крестного тяжелел от усталости.
– Пойди поспи, – продолжал шелестеть Лунатик. – Я сменю тебя.
– Нет!
– Бродяга, не глупи.
– Сириус, пожалуйста! – молча взмолился Гарри. – Пойди спать. Ну, пожалуйста, Сириус, ты ведь устал!
– Римус, он же...
– Давай-давай. Когда очнется – разбужу тебя.