А чтобы рыба такая подольше не кончалась, замена выловленной нужна, а для этого и новая должна до этих же размеров успевать дорасти. Для того Григорьич мелкую и отпускает, чтобы росла и нагуливала настоящий достойный размер. Но то Григорьич со своей бригадой такой сознательный, а щуки с сомами хищники и ведут себя хищнически, абсолютно не думая своими рыбьими мозгами ни о каком светлом будущем. Жрут любую рыбу, какая попадётся и посильной окажется — и мелкую, и среднюю, и сколько её до того настоящего размера дорастёт, чтобы Григорьич её для их анклава выловил? Бывают ли на свете щуки пятиметровыми, Никифорова сильно сомневалась. Достоверно измеренные до двух метров не дотягивают, хотя и близки к ним. Ну, допустим, на три метра с небольшим старушка какая-нибудь и вымахает, а больше-то — вряд ли, если по аналогии с сомами, для которых допускаем пять, поскольку достоверны превышающие три. Но вылавливать их не только таких надо, конечно, а всех от полуметра и больше, поскольку чем меньше будет в низовьях Днепра крупных щук и сомов, тем больше останется для их анклава нормальной речной рыбы радующих Григорьича размеров. И конечно, уж всяко не будет в обиде на её радующие Григорьича размеры и весь остальной их анклав.
Сазан, этот дикий предок окультуренного прудового карпа, и современный ещё попадается вполне достойных размеров. Больше метра — редко, но это в том мире редко, а в этом Григорьич уже не одного такого выловил, и мельче полуметра он вообще отпускает в реку обратно — дорастать. И по его мнению вполне реально могут и полутораметровые в Днепре быть, просто пока ещё не попались. Да что сазан! Тут и плотва больше полуметра не так уж и редка, которая в прежнем мире в ладонь величиной уже достойной считалась. А теперь бригада Григорьича её мельче полутора ладоней не берёт, а отпускает дорастать. Но кто совсем уж в шок вгоняет, так это караси почти такого же размера. В прежнем мире такого карпа в пруду поди ещё поймай, живой легендой станешь, а тут — карась, да не тот, который белый и покрупнее жёлтого, тот-то дальневосточный, и не может его быть в этом нынешнем Днепре, а вот именно, что жёлтый, исконно местный. Половинного размера от этого рыбаки не иначе, как "кабаном" называли, и улов, в котором была хотя бы парочка таких "кабанов", бывал предметом особой гордости. А как тогда вот такого называть? Так теперь бригада всех карасей "не кабаньего" размера дорастать отпускает, а гордится — вот такими "сверхкабанами". А уж как радуются им в столовой!
Так-то карась — одна из самых костлявых речных рыб. Он вкусен, тут уж отдай ему должное и не греши, но косточки эти, мелкие и многочисленные, всё удовольствие от него отравят, если только ты не упёртый фанат речной рыбалки и поедания своего улова. Но вот такой карась-гигант — это же совсем другое дело! У него и косточки эти вытащить легко, не пропустив ни одной. И вкусом его наслаждаешься, и от косточек его особо-то и не страдаешь. Вот бы все они такие были! Так для этого-то и настроен теперь Григорьич всем крупным щукам и сомам беспощадную войну на истребление объявить. И бригада с ним в этом согласна полностью, для чего и подготавливает общественное мнение. Для неё как для биолога хитрость их на поверхности лежит, но и резон ведь понятен.
Понятно и то, что не может такая лафа продолжаться до бесконечности. Не так уж и много этой крупной рыбы по сравнению с привычной по прежнему миру мелюзгой. А их анклав прожорлив, и хотя Григорьич со своей бригадой старается рыбачить в разных местах, но всё равно ведь далеко они отплыть для очередного лова тоже не могут и ловят вот в этой ближайшей части реки. А растёт рыба медленно, и едва ли за выловом крупняка поспеет рост новой, пока отпускаемой. Постепенно придётся рыбакам снижать размерную планку и брать всё более и более мелкую, обостряя и проблему с её костлявостью. Голод — не тётка, съедят люди и такую, но приятного в этом будет уже мало. Впрочем, на месяц-то рыбьего крупняка уж всяко должно хватить, а в июне должна уже начаться линька серого гуся, в течение которой и взрослые летать не могут, и молодняк их на крыло ещё не встал.
А у селезней кряквы линька уже начинается, и бригада Григорьича уже берёт с собой на утренний лов и мощные воздушки. Пока ещё не каждое утро им удаётся добыть одного или двух селезней, но говорят, многие уже летают плохо и скоро не смогут летать вообще, и вот тогда их добыча должна пойти намного успешнее. И это хорошо, поскольку рыба людям приедается, и её хотя бы время от времени надо чем-то разнообразить. Не то, чтобы дичи кругом не было, но она ещё не вполне откормилась после зимы. Тех же зайцев или кабанов есть смысл промышлять ближе к осени, когда они и жирок нагуляют на зиму. Да и сезон размножения у живности, в который не просто так в прежнем мире запрещали всякую охоту на неё. Конец лета и осень нормальный охотничий сезон, не раньше.