Тут и с возрастом, конечно, никто здоровее не становится, если иммунитета от кучи детских болячек, в детстве же и приобретённого, не считать. И многие, конечно, уже в том возрасте, от которого несправедливо было бы требовать железного здоровья. Только и среди них ведь кто-то здоровее, кто-то болезненнее, а кого-то и нет уже среди живых. А весь их анклав теперь маленький, большая деревня, и даже если кто-то кого-то покуда ещё не знает, то теперь это ненадолго. Скоро все будут знать всё и обо всех, и чего человек не расскажет о себе сам, расскажут о нём другие. Иногда даже без намерения сдать со всеми потрохами, а просто неосторожно проговорившись. Да и не скроешь ведь многого, как ни старайся. Если твой старший родственник проблемный — под подозрением в этом же и ты.
Раньше от предрасположенных к раку так шарахались, кто знал, поскольку рак и в той прежней жизни был практически неизлечим, а кому нужен такой брачный партнёр и такие дети от него? По незнанию только и вляпывались в такой брак, поскольку сами-то предрасположенные старательно это скрывали, а спалившиеся прямо или косвенно — сразу же однозначно попадали в категорию "просьба не беспокоиться". И много ли радости для них бывало от того, что официальный отказ мотивировался не этим, а чем-нибудь другим? Слушок-то ведь всё равно прошёл, и все как знакомые, так и знакомые знакомых в курсе и за спиной всё равно шушукаются. Так в той прежней жизни это только к раку относилось и редко к какой ещё из серьёзных и неизлечимых современной медициной болячек, но та прежняя жизнь ушла, а в этой многое теперь станет почти настолько же существенным из пустякового прежде. Не все ещё это поняли и осознали, но осознают, деваться-то от этого теперь некуда. Будут болезни и мучительные смерти, будут слёзы и сопли отвергнутых за болезненность, в том числе пустяковую по прежним меркам, будут и возмущения этим, а судя по законникам Бланкам — ещё и попытки судиться с обвинением противной стороны в фашизме. И уж всяко в антисемитизме, учитывая, что семейка — еврейская, а детишки в ней с сильно подкачавшей генетикой. И не за то их забракуют, что евреи, но Бланк ведь на то и адвокат, чтобы любой полезный фактор к делу приплести. А молодёжь за тем столом, хоть и не додумалась ещё до этого, но судя по обрывкам разговоров, уже полным ходом и генетический фактор обсуждает применительно к выбору брачного партнёра.
— Алька эта, которая Лещук — да, фигура шикарная, — признал Гендос, — Второй сорт, бэушная без довеска, но млять, подслеповатая — в очках несколько раз палилась.
— Это и по её родокам понятно — оба очкарики, — заметил Костян, — Как ей быть нормально зрячей при таких родоках? И ещё мерзлячка — когда потеплело, все и в летнем уже ходили, а она — всё ещё в куртке.
— Да и вчера на речке даже до воды не дошла, — добавила Света, — Обрызгали её случайно, так с визгом убежала и больше к воде даже не подходила. А ещё же сердечница, судя по мамаше, которую как раз тогда откачивали, да и раньше пару раз "скорую" к ней вызывали. Сама-то Алька вряд ли настолько, отец-то здоровее, но что с возрастом будет?
— Ейный бывший говорил ещё, что она панически боится и мышей, и тараканов, — сообщил Юрец, — Разошлись-то они не из-за этого, но и это тоже раздражало здорово. Ни газетой свёрнутой таракана прибить, ни мышь дохлую из мышеловки сама выбросить не в состоянии. А куда ты от них денешься? И что, терпеть такое каждый раз? На хрен надо!
— Приятного аппетита, кстати! — хмыкнула Света, напоминая, что вообще-то все сейчас едят, и вся компания, включая и её, рассмеялась.
— Смазливая, и кто-то один хрен возьмёт, но и намается с ней, — заключил Олег, — А этой Любе, которая Фурсяк, теперь стирать себе свои намордники придётся. Новые-то где теперь возьмёт? Как начала в девятнадцатом в тот грёбаный барановирус, так и сейчас всё ещё таскает. Вот, снова нацепила, когда через стол кашлянули.