А пока караван обустраивается для отдыха после прохождения Порогов. Пара ладей пытается сменить неудачное место швартовки на лучшее. Видно, как многие между палатками хлопочут. Молодые парни, если не при оружии — хрен их знает, рабы они или младшие дружинники, но бабы-то — почти наверняка рабыни, поскольку старух не видно. А у одной из палаток в кадр попали три девчонки-подростка у костерка — эти-то уж точно экспортный живой товар. И хотя не в таком разрешении съёмка, чтобы оценить их стати, но понятно же, что дурнушек каких-нибудь никто не повёз бы в такую даль, да ещё через днепровские пороги. Везут — таких, за которых на богатом юге заплатят дорого и недолго при этом будут торговаться. Лучший генофонд ведь вывозят, уроды!
Не только у той вывихнутой когнитивный диссонанс выявился. Ещё две бабы и один мужик только теперь-то и убедились окончательно, что попадание их кусочка города в прошлое — реальность, а не кошмарный сон. Одна из них вообще истерику закатила. Это куда же вы меня забросили, сволочи? Не хочу! Немедленно верните меня обратно! Потом недовольно заворчали почти все бэушные с довесками, и на это у них были все основания, поскольку уже ведь не только за столиком Олега, но и за столиками вновь призванных на службу парней заговорили о необходимости заполучить молодых, здоровых, рукодельных и неприхотливых туземных девок, которые у самих туземцев явно в избытке, раз их везут на экспорт. Особенно яростно зашипели, когда к этому мнению охотно присоединились и некоторые из молодых ментов. Хоть и не озвучил никто, вместо кого нужны эти девки, но ведь самоочевидно же стремление потенциальных аленей увильнуть от такой участи! А на них ведь рассчитывали в полной уверенности, что деваться им всё равно некуда!
Костян с его Светкой с большим трудом сдерживались от смеха, глядя на весь этот разворошенный улей, Витёк и Гендос прыскали в кулаки между комментариями про отсутствие у туземных девок боязни мышей, тараканов и крови, способность без проблем зарезать курицу, а главное — и родить без кесарева сечения, а Люся, на этот раз занявшая место за соседним с ними столиком, переглядывалась с Олегом и тоже посмеивалась, всё это прекрасно слыша. И когда самая проблемная из бэушных с довесками, не совладав с расстройством, завизжала о ненужности анклаву этих диких и безграмотных туземок, так и добрая половина зала грохнула от хохота.
Ещё три закатили истерику из тех, которые постарше и с двумя детьми, поняв, что первыми из категории "ещё есть надежда" выпадают именно они. Одна даже вообще на полном серьёзе потребовала от Семеренко категорического запрета на приём в анклав туземных девок, пока не выйдут замуж все его незамужние гражданки, имеющие право на семейное счастье в первую очередь по самому факту своего гражданства. Весь зал лежмя лёг от смеха, когда майор ответил ей, что лично она имеет право на своё семейное счастье и вне всякой очереди, как только найдёт жениха, согласного взять именно её. Право-то на счастье имеют все, а вот возможности реализовать его — у каждого свои. Добровольность брака, гарантированная законами цивилизованного общества — она ведь для обеих сторон одинакова. И оставлять потенциальных женихов без желанных для них невест он права не имеет, но точно так же не станет препятствовать и приёму в их анклав женихов для таких гражданок, которые окажутся не востребованы своими. И тут же посыпались шутки о том, что туземные мужики — настоящие, феминизмом современным не затюканные и за руки в боки — сразу и молча в торец засветят. Штук пять тогда обвизжались, требуя защиты себе от ментов постарше, но не смогли внятно ответить, от кого их требуется защищать, и из-за этого ещё пуще рассвирепели, обвиняя ментов в сговоре с препятствующей их законному счастью молодёжью. Столько анклав давненько уже не смеялся.
Можно подумать, для этого нужен какой-то сговор! А то мужики постарше, да поопытнее, и сами не сообразили расклада! Понятно, что для молоденьких и свежих девок они стары, но если эти девки достаются молодёжи, то и не получают женихов из их числа рассчитывавшие на них бэушные с одним довеском, помоложе, посмазливее и поздоровее. Так если менту с оставшейся в прежнем мире семьёй один хрен аленем здесь становиться, то и есть же разница, с какой именно? И чем шире выбор, тем лучше. На хрен надо брать заведомо хреновых, когда намного лучшие есть! Кого-то, естественно, никто не возьмёт, ну так и кто им таким виноват в том, что именно они — худшие? Никто не обязан худших себе выбирать, и правильно начальство говорит, что брак — доброволен для обеих сторон, а не только для одной, привыкшей быть всегда и во всём правой. Равноправие — хорошо, мы — только за. Своими правами — больше поступаться не станем. И никто этого, конечно, не высказал вслух, но судя по новой волне истерик, дошло наконец до них и без слов. Так или иначе, все мужики и не боящиеся пострадать из баб сошлись на том, что пополнение анклаву жизненно необходимо, и прежде всего — здоровой и полной сил молодёжью.