— Млять, тоже верно! Каким бы он ни был правителем государства, человек он крайне непорядочный. Таких друзей — за хрен, да в музей! Да и какие у нас силы, чтобы в дрязги на Руси вмешиваться? Тут самим бы отбиться! И что у нас по трофеям — ну, кроме монет — с этой Русью получается? Сюрпризов никаких?
— Да собственно, ладьи как ладьи, оружие как оружие — с нашей археологией не конфликтуют. Больше всего секир, но они нам и нужнее всего. Есть доспехи, но кольчуг и стальных ламенаров мало. Есть сабли, но их меньше, чем мечей. Среди мечей в основном франкские каролинги, и среди них больше половины — "ульфберты".
— А это ещё что за хрень такая?
— Вот это, Сергей Николаич, как раз не хрень, а вещь. Клеймо "ульфберт" — это самый престижный оружейный бренд. Качество эта ремесленная гильдия гарантирует. Из всех франкских каролингов "ульфберты" — лучшие.
— И чем они так хороши кроме бренда?
— Самая твёрдая сталь на лезвиях. Заточить-то до бритвенной остроты можно и крышку консервной банки, но надолго ли она эту остроту сохранит? А чем твёрже лезвие, тем лучше оно держит заточку.
— То есть, мечи этого производителя тупятся не так быстро, как у конкурентов?
— Да, если заточить хорошо и пользоваться с умом, заточки хватит надолго. Но конечно, надо и пользоваться именно, что с умом. Неумехе его дай — загубит ведь на хрен.
— И значит, награждать ими отличившихся ты не советуешь?
— Не сразу, по крайней мере. Сперва — научить людей правильно пользоваться. Это же как дурной бабе дать в руки фирменный кухонный нож, а она порежет им колбасу не на деревянной доске, а на тарелке или железном подносе. И какой даже самый лучший нож при этом не затупится? — оба рассмеялись.
— То есть, неумелый боец затупит лезвие при неудачном ударе?
— И это ещё в лучшем случае. В худшем — выщербит его. Чудес же не бывает, и чем сталь твёрже, тем она и хрупче. Не хочу сказать ничего обидного в адрес "беркутов", но элитный франкский каролинг — это им не привычный резиновый "демократизатор".
— Понял. Тогда, конечно, с перевооружением спецназа с "демократизаторов" на эти трофейные мечи мы пока повременим. Но секиры-то им хотя бы дать можно?
— Там тоже сварная конструкция и тигельная сталь на самих лезвиях, но думаю, что не такая, как на "ульфбертах". Испохабить тоже можно, но не так легко, а секир нам и досталось намного больше, чем мечей с саблями, так что дать людям секиры — можно. Но если вы имеете в виду конницу печенегов, то прежде всего нашим щитоносцам надо дать копья. На щетину копий никакая лошадь в здравом уме не поскачет.
— Логично, согласен. И ты уже уверен, что это именно печенеги, а не мадьяры?
— Ну так а кому же ещё и быть-то в последней трети десятого века? Мадьяр они ещё в начале века в Паннонию выгнали. Ну, если южные события, о которых мы с вами по монетам судим, не затронули Причерноморья.
— Понял. Но пока ведь нет признаков, что затронули? Значит, мы не будем пока этим и заморачиваться. И будем надеяться, что о нашей вчерашней пальбе и явной победе степной хан уже знает или скоро узнает, и это заставит его призадуматься. Тогда и шансов на мир с ними прибавится. Кстати, в каких с ними отношениях Ярополк?
— Как ни странно, в хороших. Орду хана Илдея он натравил на уличей Южного Буга — видимо, подавил их восстание или примучил впервые печенежскими руками. Ну и в его войне с Владимиром печенеги поддержат его.
— А что ты видишь в этом странного?
— Ну, печенеги ведь — убийцы его отца. Правда, другая орда, хана Кури, но нет сведений и о войне Ярополка с ним. Получается, что прав Гумилёв? Он считал, что и заказ на убийство Святослава печенеги получили не от Цимисхия, а от киевских христиан. Они не ждали от возвращения Святослава ничего хорошего для себя, ну и предотвратили его.
— И это ведь случилось у Порогов? А степь ведь поделена между ордами?