Правда, это не снимало вопроса, какого хрена одиночная и не самая крупная из ладей русов делает к югу от порогов, через которые только сильными караванами ходили. Но поразмыслив, Уваров припомнил и упоминание у того же Гумилёва о русах-дромитах, черноморской торгово-пиратской вольнице, никаким государствам не подчинявшейся, а представлявшей из себя раннесредневековый азово-черноморский аналог флибустьерской Тортуги. Не из них ли и вот эти? Тогда понятно и их нахождение здесь.
Понятна и причина их заплыва против течения. Ту синюю вспышку, с которой и началась вся эта хрень, наверняка видно было далеко. Может, и не у самого моря, но уж в плавнях ниже Хортицы — наверняка. И кто бы не заинтересовался невиданным явлением на месте ближайшего пиратского главнюка? Послать в ту сторону, то бишь вверх по реке, малую быстроходную ладью с заданием доплыть, разведать и доложить, что там за хрень такая непонятная происходит, и что это вообще было — это ведь первое, что сделал бы на его месте и сам старлей. Естественно, доплывут увидят и охренеют — уж Дворец-то с реки виден прекрасно, и это в такую эпоху, когда на всей Руси если и есть хоть какие-то здания из камня, то буквально единицы, и все они известны наперечёт. И строятся они годами. А тут — мало того, что ещё одно такое и весьма внушительное, так ещё и "вдруг, откуда ни возьмись"! Есть от чего выпасть в осадок незадачливому раннесредневековому пирату!
Сама по себе эта мелкая ладейка никакой опасности для запорожского анклава не представляла. Ну сколько там на ней боеспособных мужиков? Даже двух десятков нет. Менты тамошние, если что, из одних только табельных пистолетов всех их там и уложат. Да и сами они нападать не рискнут. Это же Дворец! Есть ли такой сейчас хоть в одном из греческих городов на черноморском побережье? А по зданию и охрана, иначе ведь в эти времена и не бывает. Так что поглядят они втихаря, стараясь ничем себя не обнаружить, да и вернутся восвояси докладывать главнюку результаты своей разведки. Встревожились только ближе к вечеру, когда эта же ладейка пронеслась обратно на всех вёслах, невзирая на попутное течение. Звуки над водой разносятся далеко, и случись там стрельба, было бы слышно и здесь. Значит, не было никакой стрельбы, а ведь в том, что в такой обстановке и менты не спят в одном ботинке, а бздят и бдят, сомневаться не приходилось. А значит, не было и столкновения, и скорее всего, экипаж ладьи выполнил разведку, не спалившись. И какого тогда хрена они сейчас так спешат, не щадя сил? Это — хреновый признак.
Если большая банда сидит на мели, не в буквальном смысле, а в финансовом, и добыча нужна срочно хоть какая-то, то новость для их главнюка, конечно, долгожданная и радостная. А несколько сотен вооружённых, организованных и отчаянных от безденежья бойцов — это очень серьёзно. Там заросли прибрежные почти до самого жилого квартала, и матёрым разбойникам подобраться через них и накопиться для внезапной атаки — задача шаблонная и вполне рутинная. Если в анклаве вдруг прозевали эту пиратскую разведку, то о такой опасности предупредить их явно следовало. И поэтому, как только стемнело, они поплыли обратно на своё прежнее место напротив Дворца. Сдаваться по сути дела именно в эти первые дни очень не хотелось, и теперь они гадали, есть ли в этом необходимость.
— Млять! Ну вот что творят, стервы! — простонал Уваров, наблюдая в бинокль за моющимися в заводи бабами, которые уже смыли с себя мыло и затеяли в воде весёлую возню, — Не будь я так уверен, что мы не спалились, решил бы, что они нас уже раскрыли и теперь просто издеваются над нами!
— Ага, и у меня мысля такая мелькнула, — хмыкнул Селезнёв, — Как нарочно, как будто бы знают, что мы тут хрен знает сколько дней уже без баб, а главное — без надежды на баб и готовы впендюрить и страхолюдине, лишь бы только дырку имела правильную! — и оба тихонько рассмеялись, — Только осторожнее, Авар, не спалиться бы нам и в натуре — тот берег, правее, пацан-сопляк с биноклем. Он-то, конечно, поинтереснее зрелище имеет, чем наши кусты оглядывать, но мало ли, не ровен час.