- Значит, они подготовились из-за принца. Нужно было постараться, чтобы явиться сюда в более невыгодной для нас последовательности! В следующий раз будете дослушивать, что я говорю.
- Какой уж там следующий раз, - вздохнула я. – Похоже, нас отсюда скоро не выпустят…
- Я и не собираюсь просить у них разрешения на выход, - спесиво отозвался Сьедин. Я по-настоящему встревожилась и даже постучала по силовому полю:
- Ты чего собрался делать?! Не вздумай колдовать, тут же отражатели, ты же просто помрешь!
- А если ничего не делать, то все помрут от обрушения миров, - парировал он злорадно.
- А если ты что-то сделаешь и помрешь, то мы отсюда без тебя все равно не выйдем, а миры все равно обрушатся! – так же злорадно прокричала я ему в ответ. Сьедин злобно фыркнул, замотался в мантию и уселся на пол, погрузив пальцы себе в спутанные черные волосы: похоже, голова у него все-таки болела. Он больше ничего не говорил, и мы тоже отошли от своих силовых полей и молча устроились на полу, который, к счастью, был довольно теплым и даже немного мягким.
После этого мы мало друг с другом разговаривали, как-то атмосфера не располагала. Сьедин продолжал неподвижно сидеть в мантии, как в коконе. Ульг треснулась о силовое поле и разревелась, я посадила ее на коленки, спела пару песенок, покачала, и она уснула. Сонародин, скучающий в своей нише, сразу обзавидовался и пропищал:
- Я, между прочим, тоже хочу спать, а я принц! Спой мне!
- Спою, спою, - успокоила его я. – Только не за то, что ты принц, а просто так.
Сказав это, я завела детские песенки по второму кругу. Голос и слух у меня были не очень-то, я сама слышала, что попадаю мимо нот, но Сонародин не стал жаловаться, свернулся клубочком и задремал, как, впрочем, и Аманама. Я закончила петь, сама устало зевнула, опустила голову и неожиданно для себя всхлипнула: наверное, запоздалые страхи выходили. Может, мне бы удалось немножко поплакать в тишине, если бы ко мне через зал не прилетел змеиный шепот Сьедина:
- Значит, для меня, когда я тебе приказывал, ты не пела, а над ними тут воешь…
- Слушай, - зашипела в ответ я, чтобы никого не разбудить, – во-первых, я уже говорила, что петь толком не умею. Во-вторых, я пою не из-за того, что мне приказали, а потому что мне мелких жалко, им же страшно.
- Принца тебе жалко? – хмыкнул Сьедин. – Если бы он имел физическую возможность силу набирать, он бы нас тут всех давно уже «пожалел».
- Да ладно небось не хуже тебя бы себя вел, - возразила я. – Все вы, пацаны, одинаковые.
- Кто это тебе там пацан?! – с шипением надулся король, скидывая мантию и вставая во весь рост.
- Ну а кто ты, девочка, что ли? – тихо рассмеялась я. Сьедин наградил меня таким взглядом, что я поняла: если бы не силовые поля и отражатели, быть бы мне сейчас чашкой. Я хотела было еще как-нибудь пособачиться с королем, чтобы отвлечься от грустных мыслей, лезущих в голову, но неожиданно настроение ссориться пропало. Успеем еще наругаться, пока будем тут неизвестно сколько сидеть… Так что я просто вздохнула и сказала:
- Да ладно, если хочешь, давай и тебе эти песни спою – что мне, жалко, что ли…
- Очень мне нужно твое фальшивое пение, - тут же сморщился Сьедин. – Сколько ты эти песни повторила, я уже сам их себе спеть могу.
- Ну и спой, чего ты не поешь, раз такой умный! – огрызнулась я. Король снисходительно глянул на меня через зал, прислонился к боковой стенке ниши, скрестив руки на груди, и вдруг действительно запел одну из моих песенок. Слова он, как оказалось, и правда запомнил, да и правильные ноты каким-то образом умудрился вычислить из моего пения, потому что совсем не фальшивил. Так что все бы, в общем, было хорошо, если бы его голос от природы не был таким низким и зловещим. Песенка про зайчиков, спящих на полянке, пропетая то ли баритоном, то ли даже басом, сделалась какой-то ужасной: мне вдруг показалось, будто эти зайчики уснули вечным сном, хотя в словах ни о чем таком не говорилось. Ульг заворочалась у меня на коленях и открыла испуганные глаза. Я поспешно запела ту же песню, чтобы перебить короля, но Сьедин, которому, видимо, не нравилось, что я фальшивлю, прибавил громкости. Я не сдалась и тоже начала кричать. К тому времени, как мы дошли до последнего куплета, проснулись принц и Ама: они оба слушали нас, разинув рот. Песня про зайчиков звучала теперь даже не как ужасная история, а как трагедия: больно уж надрывно мы вопили. Последняя нота прозвучала особенно остервенело: я после нее закашлялась, а Сьедин рассмеялся. Я про себя отметила, что он перестал держаться за голову – значит, ему стало получше…
Но не успели мы чуть развеселиться и успокоиться, как в наш зал зашла целая толпа народу. Большинство из них были теми же самыми охранными роботами в черных шлемах, а трое оказались людьми в таких же блестящих трико, как у Чисмы, только физиономии у них были намного более противные.