- Девушку?! – фыркнул принц. – Зачем она ему?
- Вырастешь – узнаешь, - оборвал его Сьедин. – А пока замолчи и не мешай, когда мне историю рассказывают.
Я не выдержала и прыснула, отвернувшись. Ама продолжала свою легенду:
- Ну вот, вернулись эти гонцы, каждый привез с собой девушку. Они были одна красивее другой, даже и не выберешь… Юмиволу и не стал выбирать, а женился на них на всех… на ста двадцати. Они ему песни пели, готовили, алтари чистили…
- Чего, и из-за этого он и стал счастливым?! – не выдержав, воскликнул принц возмущенно. Ама вздохнула:
- Да нет. И тогда он решил спросить у мудрецов…
- С этого надо было начинать, если своего ума нет, - заметил Сьедин.
- Ну да… Но он, наверное, думал, что ум есть, - смущенно заметила Ама. – Юмиволу нашел одного мудреца, который считался самый мудрый в мире: он жил в священном гроте, почти всегда в воде, и очень редко выходил на сушу, а из грота – вообще никогда…
- Сколько я слушаю про этих мудрецов – всегда это какие-то неадекватные люди, - снова вклинился Сьедин. Принц заорал:
- Ты теперь сам ее все время прерываешь, а мне нельзя!
- Тише вы, - наконец, сказала я. – Ама, дорассказывай.
- Ну вот… Юмиволу пришел к этому мудрецу в грот, мудрец высунулся из воды, и Юмиволу спросил его: «Почему я несчастлив?»
- А мудрец-то откуда знает? – принц засмеялся так, что даже уши покраснели. – Ему чего, все рассказывали?
- Ну, он был очень мудрый, поэтому, наверное, знал… В общем, мудрец ответил Юмиволу… Дальше там было очень красиво и умно, но я этого не помню, чтобы слово в слово… Я так расскажу. В общем, мудрец сказал: «Великий Юмиволу, ты, конечно, очень богатый, могучий, у тебя гора сокровищ и сто двадцать красавиц-жен, но сколько бы ты чего не брал, счастлив не будешь. Оттого что у тебя… где-то в груди… Или не в груди, а просто в тебе… Дыра. Бездонная. И в нее все проваливается, потому что дна-то нет. Такую дыру не то, что землями и сокровищами, а даже всеми звездами не наполнишь. А дыра эта у тебя, потому что ты, во-первых, никого, кроме себя, не любишь, во-вторых, ни о ком, кроме себя, не думаешь, а в-третьих, никому, кроме себя, ничего не даешь. А если хочешь, чтобы дыра исчезла, люби не только себя, думай не только про себя и делай не только себе. А если не хочешь, тогда так и будешь ходить с дырой, вот». Так, в общем, мудрец сказал.
- Глупый простолюдин этот мудрец, - проворчал принц разочарованно. – Ну и что дальше было?
- А дальше Юмиволу сделал так, как сказал мудрец. Он отдал бедным все свои сокровища, все одежды и всех жен и ушел на далекий остров, где его никто не знал. Там он помогал тамошнему народу пасти морских змеев, обрабатывать землю, и у него скоро появились друзья, с которыми он любил говорить. А потом он женился на девушке из племени, которая была не очень красивая, зато хорошая. И прожил еще долго, и все это время был счастлив.
- И не хотел обратно? – не поверил принц.
- Неа, ничуточки. Он боялся, что как только он снова станет богатым правителем, Бездонная Дыра опять откроется…
Аманама замолчала и опустила голову. Ульг смотрела на нее, приоткрыв рот, принц почесывал себя за ухом, Сьедин, сидя на полу, молчал со странным видом, будто не знал, говорить ему что-то или нет. Наконец он все-таки сказал:
- Мда, девица, а у тебя в роду, случайно, сатириков не было?
- Нет, а что? – испугалась Ама.
- Наверное, на него похоже, - догадалась я. – Ты, Дин, тоже, что ли, жил богато, но несчастливо?
- Счастье – это отсутствие несчастья, - фыркнув, отозвался король фразой будто из какого-то учебника. – Я это ценю, в отличие от героев дурацких легенд. Все мое несчастье составляли мои отвратительные родственники, поэтому я их и стер в порошок.
- Ну и правильно! – обрадовался принц, явно ощутив себя в своей тарелке. Я же подумала, что Сьедин с самого начала был ничуть не похож на довольного жизнью человека, но, может, это из-за всего случившегося…
Дальше я не додумала, потому что к нам в зал снова явились гости: Чисмин отец, противный Кчупса и несколько роботов с оружием, которые встали вокруг них.
- Значит, так, - сказал Кчупса, бесстрастно обведя нас глазами. – Те из вас, что согласятся на удаление памяти, могут сейчас быть отпущены. Конечно, кроме вас, - зыркнул он в сторону Сьедина, – и вашего маленького сородича. На Цирсаке давно царят гуманистические идеалы, поэтому мы не станем уничтожать даже вас, а сделаем сначала все возможное, чтобы вы потеряли способность изменять пространство, после чего также сотрем вам память и направим на адаптацию. Может быть, из вас еще получится что-нибудь приличное, хотя я так не думаю. В вас уже это заложено генетически.