- Ай, жжется!
- Ух ты, - сказала я, подойдя поближе. – Это же настоящая крапива! Вы знаете, из нее тоже можно суп варить. Мы вот делали…
- Вы, может, демоны, - заворчал не расслышавший Сонародин, - а высокородные колдуны такое не едят.
- Ты не ворчи, а лучше подумай, из чего сделать миску.
- Тут не из чего, - капризно проныл принц. – Из дерева нельзя, камни маленькие…
- Можно вон там у воды накопать глины и обжечь ее, - предложила Ама.
- Давай, конечно, - вздохнула я. – Только не разбегайтесь далеко: уже ночь почти.
Темнело и правда прямо на глазах: шалаш я нашла только по горящему возле него костру. Сьедин крестом валялся на траве, запрокинув голову и уставившись в серо-черное небо. Я осторожно склонилась над ним и попыталась понять, косят его глаза меньше или больше. Глаза, кажется, косили так же, а король был, видимо, без сознания. Его рука иногда судорожно скребла по земле скрюченными пальцами.
- Дин, да ты успокойся, - прошептала я, взяв его за запястье. – Скоро ребята придут, поедим что-нибудь, и тебе дадим… Наверное. Ты меня слышишь?
Я снова пощупала ему лоб и обрадовалась, что он стал гораздо теплее. Теперь надо попробовать влить в него хотя бы чуть-чуть воды…
Сзади меня послышался топот: это возвращались остальные. Впереди шествовал гордый принц с кривым горшком из черной глины, который он тащил, прижимая к себе. Горшок выглядел твердым и сухим – наверное, он сумел его обжечь своим волшебным способом. Ульг и Ама шли с охапками корешков и травок, про которые обе говорили, что это можно есть.
Все травы и корни без разбора мы сложили в принцев горшок, налили туда воды из озера и кое-как пристроили его над огнем. Наш очередной суп варился, издавая один странный запах за другим, но в конце концов все перебила крапива. В это время Ульг, смяв свои лечебные травки, пыталась их все одним комком запихать в рот Сьедину. Король, даром, что был без сознания, разом все это выплюнул. Ульг подобрала комок с земли и принялась настойчиво пихать его обратно.
- Осторожно, он ведь не кукла, подавится же, - сказала я ей, подходя и присаживаясь на корточки рядом.
- Надо, чтобы съел! – обиженно наморщив нос, заявила Ульг. – Он болеет! Кто полечит?
- Ну ладно, тогда давай хоть пихать поаккуратнее… - сдалась я и, подсунув ладонь под Сьединов затылок, приподняла ему голову. – Вот так запихивай, и не все сразу, а кусками. Ама, дай теплой водички…
Аманама, недолго думая, принесла наш крапивный суп и налила его в кусок коры, отодранный от ближайшего дерева. Я разорвала Ульгины травки на мелкие кусочки, всыпала часть в рот королю и попыталась дать ему запить все это крапивным супом. Сьедин дергался, издавал злобные звуки и пытался плеваться, Сонародин наблюдал за этим всем с большим удовольствием и гадко хихикал.
- Чего ты тут злорадствуешь? – цыкнула на него я, вытирая с себя выплюнутый крапивный суп. – Дин нас, между прочим, с Цирсака вытащил, из-за этого, вон, еле живой теперь. Думаешь, так любой бы смог? Характер у него, конечно, - это ужас какой-то, но он для нас старался…
- А вот и не для нас, - зафыркал Сонародин в свою порцию супа. – Настоящие высокородные все делают только для себя! Он нам помогает, потому что сам помирать от разрушения миров не хочет. И с Цирсака освободился из вредности. Потому что ему этот Кчупса сказал, что он выбраться не сможет. Я тоже хотел Кчупсу убить, между прочим, он меня оскорблял и унижал! А до вас-то всех ему какое дело? Вот сама поглядишь: если не помрет, сразу тебя во что-нибудь превратит, потому что ты с ним, пока мы там сидели, спорила! – принц снова гадко захихикал.
- Давай лучше суп доедай и ложись: ты устал, вот чепуху и мелешь, - сказала я ему уже построже, чтобы не зарывался.
- Не буду я есть эту гадость!
- Тогда просто ложись, вон, в шалаш. Ама, держи мою куртку, Ульг на нее уложишь, а я пока тут посижу, посмотрю, что еще с Дином можно сделать…
- Я посижу тоже, - вздохнула Аманама, жалобно распуская большие красные губы. – Он был такой умный, такой красивый, такой добрый… - она захлюпала носом. Я тоже чуть не пустила слезу, но задумалась над словом «добрый» в отношении Сьедина, а потом плакать вроде уже было поздно: Аманама успокоилась, вытерлась своими красными волосами, высморкалась в огромный круглый лист и уселась, поджав под себя ноги и сложив руки на коленях, горестно глядя на короля. Мне хотелось сделать то же самое, потому что я совсем не знала, что предпринять: лечением таких серьезных вещей у нас в семье не занимались, надежда на травку Ульг, конечно, плохая… Нет, надо, как только рассветет, подняться на ближайшую гору и посмотреть с нее: вдруг это все же населенная планета и где-то можно попросить помощи?..