Развернулся к машине, и почти бегом направился к ней. Мне нужно увидеть Эмилию. Нужно узнать, что теперь будет, и постараться принять хотя бы какие — то меры. У меня есть пара знакомых адвокатов, которые могут помочь в случае необходимости. Сердце колотилось о ребра с такой силой, как никогда прежде.
— Куда ты? — крикнул сзади Мигель.
— Домой. Вы едете, или здесь остаетесь?
Они догнали и уселись в машину. Мигель вперед, Пабло сзади. Пока ехали к центру, меня выворачивало от желания увидеть ее скорее. Убить. Задушить за то, что натворила. А потом прижать к себе и целовать. Долго. Жадно, глубоко. Чтобы с ума сходила! Глупая! Идиотка! Любимая! Сердце сжималось, осознавая, на что ради меня пошла эта девочка. Моя девочка!
— Не волнуйся! — подал голос Пабло. — Ей вряд ли светит какое — то наказание. Во — первых, она гражданка другой страны. Во — вторых она как — то знакома с капитаном полиции, и, как я понял, он ей доверяет.
Не успел я ответить, как два телефона издали звук входящих сообщений. Я потянулся к своему и услышал, как Пабло сзади выматерился.
Глянул на экран и замер, забывая о дороге.
«За мной приехал папа. Я уезжаю…»
Если бы в меня сейчас выстрелили, это бы не было так неожиданно, чем то, что плыло перед глазами размывшимися буквами.
— Где ты? — крикнул Пабло, и я, бросив заторможенный взгляд в зеркало заднего вида, увидел, как тот держит около уха телефон. — Я понял, мы приедем. Мы в центре сейчас, дождись Эми.
— Где? — прорычал я.
— К вертолетной площадке подъезжает. Это где площадь. — Я резко вывернул руль, сворачивая в сторону площади. Сердце громыхало в ушах. Не успел я переварить мысль о том, что могу лишиться ее, как действительно ее у меня отбирают. Я несся как ненормальный, краем глаза заметив, как Мигель пристегнулся ремнем и вцепился пальцами в дверную ручку. Но мне было похрен, лишь бы успеть. Ехать отсюда до площади минут двадцать, вроде немного, но, когда нужно чтобы время остановилось, оно, мать его, всегда как назло, ускоряет свой ход.
\\\* * *
Эмилия
— Поехали, дочка! Пора! — взял меня за локоть отец, спустя двадцать минут. Я таки уговорила его подождать, но они еще не приехали. Обернувшись еще раз, я лихорадочно цеплялась взглядом за автомобили, проезжающие мимо по трассе. Ни одного знакомого.
— Пап, еще пять минут, пожалуйста! — умоляла я, чувствуя, как подбородок начинает дрожать.
— Мы опоздаем на самолет, Эмилия, и потом придется несколько часов ждать в аэропорту. Ты уже попрощалась! Едем! — папа махнул рукой, и вертолет озверел, поднимая ветер и шум от крутящихся лопастей. Волосы упали мне на лицо, и я рефлекторно их отбросила. Папа тянул меня вперед за руку, пока я оборачивалась и спотыкалась.
А потом я увидела его… Белый внедорожник, на скорости сворачивающий с трассы, и несущийся в нашу сторону. Сердце сначала замерло, а потом понеслось как заведенное. Я истерически рассмеялась, не замечая, как из глаз катятся слезы. Вырвала руку и пошла навстречу. Быстрее, еще быстрее, ускоряя шаг. А потом побежала. Машина неслась по дороге, а потом резко затормозила. Дверь открылась, и спустя мгновение я увидела фигуру Андреса, которая быстро двигалась в мою сторону. Папа, наверное, остолбенел, наблюдая, как незнакомый парень в перепачканных бриджах, бежит к его дочери, а она как ненормальная запрыгивает на него и обхватывает ладонями шею.
— Эмилия! — мое сердце бьется в унисон с его, когда крепкие руки сжимают до боли, а губы шепчут. — Я думал, не успею! Девочка моя, моя espina! — ставит меня на землю, обхватывает лицо ладонями, и смотрит в глаза. Ветер треплет черные волосы, а я глажу любимое лицо холодными пальцами, не в силах что — либо сказать. Слова исчезли. Внутри лишь всепоглощающее счастье. Видеть его, хотя бы еще раз обнять! Почувствовать вкус губ, и совсем не важно, что все это на глазах у отца. Папе давно пора понять, что его маленькая девочка выросла, и теперь тоже понимает, что значит любить!
Андрес гладит меня большими пальцами по щекам, отводя за уши то и дело летящие в лицо волосы, а потом улыбнувшись, перекрикивает шум самолета:
— Я люблю тебя, Эмилия!
И все! Чувствую, как ноги отказываются меня держать, и я просто схожу с ума от его признания. Тянусь к Андресу, и он целует меня. Накрывает затылок ладонью и прижимает к себе, а я чувствую на губах привкус собственных слез.
— И я люблю тебя, Андрес! — сквозь поцелуи кричу в ответ, и вижу любимую улыбку на смуглом лице. Он снова тянется ко мне, и мы теряемся в долгом поцелуе, пытаясь запомнить его на долгое время вперед.