На кухне царило спокойствие, сеньора Веласкес отдавала указания по блюдам четко и громко, и никто не смел даже хоть с чем — то поспорить. Она рассказала мне, что работает здесь уже пять лет, и с трепетом относится к приготовлению блюд. С самого детства она любила готовить, сначала делала это для всей своей большой семьи, а потом постепенно начала готовить и для других. Так как в Ла Перле практически нет приличных заведений, ее приглашали на выдающиеся события, чтобы она готовила для празднований свадеб, или похорон. Платили немного, но уезжать и пробовать свои силы в каком — либо другом городе Мария отказывалась. Как я успела заметить, большинство жителей Ла Перлы сильно привязаны к этому месту. Даже несмотря на всю разруху вокруг, многие из них уверяют, что не покинут его. Интересно, это у них в крови, или просто с самого детства детям вселяют любовь к родине?
Уже практически помыв всю посуду, я взяла предпоследнюю чашку с подноса, и та выскользнула из мокрых пальцев, и со звоном разбилась о кафельный пол. Я тут же обернулась на дверь в кухню, ожидая, что сейчас сюда влетит Андрес с тюбиком клея и выполнит вчерашнее обещание. Не то, чтобы я его боялась, но все же вчера, когда он с чистой яростью на меня орал, все же поверила в то, что он способен на многое. Присев на корточки, я начала быстро собирать осколки. Может он не услышал? И чтобы не искушать судьбу, ускорилась с уборкой, так что через тридцать секунд пол уже идеально блестел, и единственное доказательство вины покоилось в мусорном ведре.
Снова выйдя в зал, я обнаружила, что один из столиков, который я обслуживала, пустовал.
— Лола, клиенты оплатили чек? — обратилась я к официантке, которая восседала на высоком стуле перед барной стойкой, закинув ногу на ногу, и хихикала с Андресом. Точнее она хихикала, а он просто говорил ей что — то, время от времени вскидывая бровь, и слегка ухмыляясь.
— Оплатили, — нехотя одарила меня своим вниманием девушка.
— А чаевые? — я была уверена, что чаевые достаются тем, кто обслуживает конкретный столик.
— А что чаевые? Тебя не было, когда они уходили, поэтому чаевые забрала я. — Она с вызовом улыбнулась, обнажая не слишком белые зубы, а я просто не поверила ушам.
— Но ведь их обслуживала я! Принимала заказ, и все остальное.
— И что? Ты трепалась на кухне, а им нужно было уйти, вот я и принесла чек. А они меня щедро отблагодарили.
— Я не трепалась, а мыла посуду!
— А мне какая, нафиг, разница? Тебя не было, чек принесла я, деньги получила тоже я! — Какая же дрянь! Я сцепила кулаки, чтобы не выдрать ее черные патлы, пока та сидела и ухмылялась. Я перевела взгляд на Андреса, в поисках поддержки, но тот только сложил руки на груди, словно ожидая, что я буду делать дальше, и даже не предпринимал попыток помочь. Нашли себе обезьянку, и ждут выступления, чтобы хором надо мной посмеяться.
— Ну хорошо, хочешь играть по таким правилам, значит будет так! — я развернулась и пошла к оставшимся столикам, глотая обиду. Не понимаю, что я сделала этой сучке? Ладно, отобрала часть работы Андреса, но ведь не ее! Но если она решила устроить войну, значит будет ей война. Я не из тех, кто просто так сдается. Конфликты не мое, и я всегда стараюсь их всячески избегать. Но когда меня так откровенно цепляют, буду платить той же монетой.
Получив чаевые с оставшихся двух столиков, я поняла, почему люди идут работать официантами: потому что основной их доход составляют именно чаевые. Одна пара оставила мне пару баксов, в то время, как другая целых шесть! Это если учесть, что суточная оплата примерно составляет двадцать пять — тридцать долларов. Да я так, если будет обилие клиентов, и на обратную дорогу себе заработаю.
Мое настроение взлетело вверх от шелестящих бумажек в руках, и я уже напевая, встречала следующих посетителей. Все же, что не говори, но деньги имеют свою силу. Да, бумажки, да, для некоторых пыль, потому как имеют их огромное количество. В принципе, даже для меня это было именно так, пока я не поняла, что значит не иметь возможности ни за что заплатить. Хотя, мама с детства меня учила ценить деньги и труд, и никогда не баловала лишними игрушками или ежедневными походами по магазинам, все же я привыкла жить в достатке, и знать, что, когда в следующий раз открою кошелек, там будет чем рассчитаться. А сейчас у меня даже кошелька не было, и, лелея в руках восемь долларов, я чувствовала себя по — настоящему счастливой. Ведь эти деньги я заработала сама. Впервые в своей жизни!