— Эми, я уже сутки как мечтаю о том, чтобы трахнуть тебя. Эта твоя maldito (проклятая — перевод с исп.) короткая юбка даже снилась мне сегодня. — Меня замутило, когда его губы оказались у моего уха, и я дернула руку, пытаясь вырваться. Второй мужик ржал, и судя по выражению его лица, собирался предложить мне что — то в этом же роде. Никто в ресторане не замечал ничего странного, продолжая веселиться, я же думала только о том, когда скорее избавлюсь от его пальцев и пойду помою руку жесткой губкой.
— Я дам тебе десять баксов, если ты прямо сейчас пойдешь со мной, — промямлил он мне на ухо влажными губами, от чего меня затошнило еще сильнее.
— Отпустите пожалуйста, иначе мне придется позвать охрану! — пригрозила я, сдерживая отвращение, скручивающее в узел внутренности. Тот только еще шире ухмыльнулся, оголяя желтые зубы.
— Не успеешь! — сердце ухнуло вниз, когда другой начал вставать, похотливо ухмыляясь. Он поправил рукой член через джинсы. Я задергалась, пытаясь выдернуть руку из цепких грязных мужских пальцев, и готова была уже закричать, когда вдруг услышала сзади ленивое:
— Какие — то проблемы, Эмилия?
Господи, кто бы мог подумать, что именно этому голосу я буду рада больше всех на свете? Не раздумывая, выхватила руку из цепкой хватки, пока двое извращенцев замешкались, исподлобья посматривая на Андреса, и отпрянула от них, наткнувшись спиной на парня. Его руки легли мне на плечи, и слегка сжали, успокаивая. Сердце колотилось где — то в горле, а руки нервно подрагивали, крепко сжимая блокнот с ручкой, куда я записывала заказы посетителей. Подумать только, взрослые мужчины, у которых, я уверена, были жены, если судить по кольцам, могли спокойно поиметь девушку, даже без ее согласия. Стало противно и страшно. Страшно идти домой после смены, неизвестно, сколько еще таких же, как эти, могут встретиться ночью.
Первым подал голос тот, кто держал меня. Он фальшиво улыбнулся гнилыми зубами и пропел, ворочая непослушным языком:
— Мы просто болтали с Эми. Объясняли, что именно хотим сегодня на ужин. Правда ведь, дорогая?
— Я бы так это не назвала! — я невольно крепче вжалась в грудь Андреса, когда Фернандо, теперь я вспомнила его имя, оскалился, не получив подтверждение его слов. Андрес же, не меняя ленивой интонации, начал говорить с ними на испанском. Словно что — то объясняя, только вот что? Черт, почему я не знаю этого языка? По мере того, как он говорил, их лица приобретали все более непроницаемый и трезвый вид. Улыбки стерлись, и теперь они просто слушали, слегка покачиваясь и опираясь пальцами на стол, в то время, как парень моложе лет на двадцать учит их жизни. По тому, как нервно подрагивали пальцы мужчины постарше, было видно, что они еле сдерживаются, чтобы не выдать своих истинных эмоций.
Я же давно перестала вслушиваться в слова, смысл которых не понимала. Просто стояла, даже не думая о том, чтобы отойти от парня, чьи руки сейчас стали коконом спасения. Уже дважды именно он приходит мне на помощь в такой ситуации. Находясь каких — то несколько дней в Ла Перле, я поняла, что она чем — то напоминает зону. Такая же огражденная, никого не выпускают, если за тобой числится долг. Я, кстати, проверила это на себе. Мы пытались с Элей выйти в город, чтобы подать заявление о краже паспорта, но, как и предупреждал Роб, меня не выпустили пара амбалов на одних воротах, и другие, такие же «церберы», на других. И даже в обычных ежедневных событиях кроется то, что возможно и есть в нашей стране, но хотя бы не так открыто. Здесь же ложь, воровство, желание изнасиловать так же нормально, как у нас проехаться на метро. Возможно, местные жители привыкли так жить, да и друг с другом они вряд ли так поступают, скорее всего только с приезжими, которые теряются под давлением чужих привычек и традиций.
Спустя каких — то несколько секунд, когда Андрес перестал говорить, те неохотно кивнули ему в ответ, и, бросив на стол деньги, молча вышли из ресторана. Я осознала, что только сейчас смогла свободно выдохнуть, когда не ловила больше на себе их сальные взгляды. Плечи вдруг стали на удивление легкими — это Андрес убрал руки и засунул их в карманы джинсов, пока я поворачивалась к нему.