— Ухты! А мы идем туда за кого — то поболеть, или просто ради развлечения?
— Ага, перлись бы мы на жару развлечения ради, — фыркнула Эля. — Паблито принимает участие. В прошлом году он победил, надеюсь и в этом покажет чьи яйца круче.
— Да ладно?! — от удивления я даже приостановилась. Пабло? Наш Пабло? Я и не знала, что он увлекается скейтбордингом.
— А то! Мой мальчик очень крут, вот увидишь!
— Ууу, мой мальчик? Признайся, Эль, он тебе нравится! — догнав подругу, толкнула её в плечо, вынуждая признать очевидное.
— Пабло? — от удивления её глаза на лоб полезли, так что даже я подумала, что ляпнула какую — то чушь. — Глупая! Он друг. Самый лучший и верный. И портить с ним такие важные отношения парой перепихонов я не хочу. Да и он тоже.
— Уверена? Может, ты просто боишься, что это не взаимно? И поэтому не решаешься признаться в своих чувствах.
Эля рассмеялась, отрицательно качая головой.
— Диос, чика, тебе надо идти романтичным психологом и решать проблемы гребаного мира с помощью всеобъемлющей любви!
— Это ещё почему?
— Да потому что смотришь на мир через розовые очки. Нужно быть приземленнее, реально видеть то, что важнее сейчас. А для меня важно, чтобы он был рядом не только тогда, когда у нас сложатся отношения, а потом развалятся и он испарится под тяжестью вины и неловкости. Пабло… он как мечта, которая никогда не сбудется, но которая всегда со мной. Поняла?
Да, я поняла. Пабло был настолько дорог Эльвире, что даже несмотря на свои глубокие чувства к нему, она никогда в этом не признается, чтобы оставить для себя реальный мир с ним навсегда, чем нереальный на короткий миг.
Обычно спокойная днем Ла Перла, встретила нас весёлым свистом и гомоном, который было слышно практически у самых ворот. Уже подходя к месту соревнований, можно было увидеть внушительное количество людей, толпившихся вокруг чего — то. Бассейн для скейтбординга находился у самого океана. С одной стороны поддерживаемый крупными валунами и камнями, а с другой — обложенный кирпичом, насколько я могла увидеть сквозь толпившихся. Нам, благодаря пробивающей груди Эли и её нахальному «быстро рассосались», удалось пробиться к самому краю бассейна, внутри которого уже один парень выделывал трюки на скейтборде. Толпа выкрикивала ставки, а один из парней их записывал. Сверху тоже доносились крики, и, подняв голову, я заметила так же зрителей, усевшихся на оконных рамах пустующих домов, которые возвышались с левой стороны от чаши. Дома, судя по всему, были заброшены, не достроены, или же наоборот разрушены временем, и зеваки использовали их по своей нужде. Наверное, не первый раз они выбирают себе балконные места, чтобы не толпиться в партере. На стенах домов, как и на большинстве в Ла Перле, было множество граффити природы, и одно из них с изображением какого — то чернокожего парня.
Преимущественно молодежь собралась сегодня посмотреть на это зрелище, и даже парочка молодых мам с совсем еще крошечными малышами на их груди, не стесняясь курили и свистели в знак одобрения выступающему, который, кстати сказать, был очень неплох. Хотя для меня, наверное, даже самый легкий трюк на доске будет впечатляющим, потому что мне не дано понять, как можно не свалиться с этой маленькой деревяшки. Я бы на первой секунде нос расквасила.
Парень же, оттолкнувшись от стенки чаши, подлетел вверх, сделал разворот и приземлился, немного присев, чтобы тут же прокатиться вперед и снова взлететь в кувырке.
— Вау, — вырвалось у меня. Среднего роста, черноволосый и, конечно же, без футболки, он демонстрировал упругие кубики при каждом движении тела. Девушки визжали, когда ему удавался особенно сложный трюк, а он, довольный собой, щелкал в воздухе пальцами каждый раз, когда приземлялся. Видно, что знает, как он хорош в этом деле.
— Это Серхио, — объяснила Эльвира. — Позапрошлогодний победитель и главный соперник Пабло. Он многое умеет, «олли», «кикфлип», «франтсайдфлип», «липслайд»…
— Воу, стоп! — перебила я её. — Из всего, что ты сказала, я поняла только бла — бла — бла. — Толпа заревела, не давая мне договорить, а довольный собой Серхио выбрался из бассейна, засунув доску под мышку, и взял у другого парня из рук бутылку с водой. Облил себя ею, тут же крутанув головой, и обляпав водой с волос рядом стоящих девушек. Те хором засмеялись и даже потянулись к нему, притягивая его за руки к себе и усаживая рядом. Да он мог с лёгкостью гарем себе завести, думаю, они были бы совсем не против.
— Он бабник и козёл, — озвучила мои мысли Эля.
— Ну знаешь, если они так себя ведут, то грех не воспользоваться. Они же, если бы могли, прямо сейчас забрались на него сверху, — хмыкнула я и отвернулась, рассматривая замысловатый рисунок в бассейне. Голубой, с оранжевой полоской по краям, он напоминал продолговатую большую миску. Вдоль одной из стен, размером примерно метра в два — три, изображена крупная акула, с обрубленным хвостом и плавниками. Они находились на некотором расстоянии от самого туловища. Нос сплющенный, гармошкой, и открытая пасть с острыми, как лезвие, зубами. Интересно, чем руководствовался художник, изображая такое совершенно не оптимистичное изображение в яркой Ла Перле? Я повернулась, чтобы спросить знает ли Эля что — то об истории создания этой акулы, но подруги рядом не оказалось. Обернулась, и увидела её внизу рядом с Пабло. Он как раз в этот момент посмотрел на меня и приветственно махнул рукой, широко улыбнувшись. Я помахала в ответ, и хотела было уже спуститься к ним, когда они сами начали подниматься.