— Привет, mi amor, — чмокнув меня в щеку, он протянул мне бутылку с Колой. — Пришла за меня поболеть?
— А как же! Ты должен уделать этого Серёжу!
— Кого? — переспросил он, удивлённо округлив глаза.
— Серёжа — это русский вариант вашего Серхио, — пояснила я.
— Серьиоджа? — комично искривив губы, попытался повторить.
— Сережа!
— Сериоджа!
— И так сойдет, — одобрила я, а он расхохотался.
— Если нужно будет новое матерное слово, я использую это!
— Договорились, пользуйся, — по — царски махнула я рукой, разрешая ему обматерить Серхио Сережей.
Соревнования продлились до самого вечера, так что я даже устала, и после выступления Пабло, которое было просто нереально крутым, я спустилась вниз, и уселась подальше от толпы. Обернулась назад и обвела взглядом народ, который, казалось, ни капли не устал полдня находиться под палящим солнцем и… пить. Пили они много, в основном пиво и ром, некоторые успели даже морды друг другу набить, и теперь уже пить вместе. Я же поймала себя на мысли, что не просто так уже который раз за вечер осматриваюсь по сторонам. Не хотелось себе признаваться, но я искала его. Не знаю почему, но все время казалось, что, если обернусь, наткнусь на черные глаза. Оборачивалась, но… напрасно. Наверное, не царское это дело посещать общественные мероприятия, и лучше где-нибудь позажимать какую — то очередную девку. Скорее всего, именно этим он сегодня и занимался, ведь у нас обоих выходной. Или он спит после смены? Хотя, какой спит, — перебила сама себя, уже вечер и Андрес, вероятно, направляется в клуб, или еще куда — то, где можно хорошо и дорого провести время. Судя по тому, как он пытается зарабатывать, денег у него немало, и тратить он любит их с душой.
Черт, зачем я вообще о нем думаю? Что за детская слабость? Разозлившись на саму себя за эти глупые осматривания по сторонам, за нелепое желание увидеть его, встала с камня и направилась к друзьям. С ними мысли не становятся такими тягуче навязчивыми, да и толпу я осматриваю реже. Во всяком случае, стараюсь.
Домой мы попали около одиннадцати, после объявления победителя, включили магнитофон, набрали воду в тот же бассейн, в котором проходили соревнования, и девушки с визгом плюхнулись в него, таща за собой порядком выпивших парней. Началась громкая вечеринка, с танцами и, похоже, сексом, если судить по тому, как парочки удалились по разным углам пустых домов, и откровенным поцелуями прямо там в бассейне. У меня не было желания принимать участие в этой начинающейся оргии, и у Эли тоже. Поэтому мы отправились домой, я — морально готовиться к завтрашней встрече с Адресом, а Эля просто выспаться. Паблито, кстати говоря, не победил, но, похоже, не расстроился. Поздравил Серхио, назвав того Сережей, и оставив в недоумении осознавать оскорбил ли он того, или нет, удалился вместе с нами.
Засыпала я с каким — то странным трепетом. Желание провалиться в сон как можно быстрее зашкаливало. Господи, да что ж это такое? Почему? Почему я хочу, чтобы наступило завтра? Почему я думаю о том, кого нужно ненавидеть? Почему день, прожитый без присутствия в нем ЕГО, кажется прошедшим бессмысленно? Не хочу… Не хочу зависеть от кого — то морально настолько, чтобы понимать, что мысли приходится с силой переключать на другие предметы. Чтобы не вспоминать идеально отточенный профиль и изгибающиеся в ухмылке губы. Чтобы сердце не билось сильнее, когда его рука случайно касается моей, когда мы оба оказываемся за барной стойкой. Чтобы проклятый запах сигарет и ментола не проникал так глубоко в легкие, отравляя странной зависимостью. Не надо, Эми. Тебе это не нужно, — твердила я себе, когда образ бармена в черной жилетке и яростным взглядом плыл перед глазами в темноте комнаты. Только разве голос разума может перекричать отчаянный стук неразумного сердца?