Мне нравится следить за его отточенными движениями рук, когда он готовит коктейль. Даже не напрягаясь, делает все так идеально, как мне никогда не сделать. Нравится, как лениво потягивается, когда мышцы затекают от долгого стояния на месте. Как иногда вытаскивает сигарету из пачки и проводит ею под носом в желании закурить. А потом уходит на задний двор и возвращается через пару минут, принося за собой шлейф сигаретного дыма, от которого у меня коленки подкашиваются…
А порой, когда я позволяю себе наблюдать за ним из окошка на кухне, он словно чувствует это и оборачивается. Наши взгляды на долгие секунды пересекаются, грозясь разорвать внутренности от размера салютов, увеличившегося в миллионы раз…
Я понимала, что этот процесс уже необратим, и, собственно, даже не пыталась бороться. Точнее, сначала может и хотела заставить в себе замолчать нарастающие чувства, да только разве им прикажешь?
Спустя минут двадцать приехал Марко вместе со своей девушкой. Наконец я смогла познакомиться с Милагрос. Миниатюрная симпатичная испанка оказалась очень общительной и дружелюбной. Сразу проникшись к ней симпатией, я даже не возражала, когда она предложила сегодня заменить еще и меня. Им удобно было работать парой, а я совершенно не была против того, чтобы зайти на смену завтра с Андресом. Поболтав еще немного с ними, я забрала чаевые, которые успела сегодня заработать, и отправилась домой.
Ближе к вечеру пришли Донья с Эльвирой. Бабуля настояла на том, чтобы мы вместе приготовили ужин, который включал в себя традиционный пуэрториканский суп из черной фасоли «фрихолес негрос» и тушеное со специями мясо. Так как повар из меня, мягко говоря, не очень, мне просто вручили овощи для чистки и нарезки. Основной процесс взяли на себя семья Лопез.
Вкусно и сытно поужинав, мы с Эльвирой побрели на прогулку. Прошлись по шумным вечерним улицам Ла Перлы, заглянули на игру в домино, где неизменным лидером был Дон Хосе, а потом посидели около океана, провожая солнце в закат. Я поделилась с Элей тем, что чувствую к Андресу, а она только покачала головой и сказала, что это давно известно всем, кроме меня.
— У тебя разговоры только о нем, как будто больше ничего в мире не происходит. Андрес то, Андрес се. Он такой козел, ненавижу его. — Эля скорчила гримасу, которая, судя по всему, должна была продемонстрировать меня. — А Андрес сегодня вышвырнул на улицу двух козлов, которые полезли на барную стойку и чуть не разбили несколько бутылок текилы… Андрес, Андрес, Андрес…
— Ладно, все, все, я поняла. Отныне буду фильтровать поток мыслей о нем и выдавать то, что совершенно его не касается, — успокоила я разбушевавшуюся подругу. Мне и так нелегко, а она еще меня пристыжает.
— Пффф. Да ты и дня не продержишься, чика! — привычно хрюкнула подруга.
— Спорим?
— Да что с тобой спорить? Вот увидишь, сегодня вечером это имя вылетит из твоих прекрасных губок раньше, чем я схожу в туалет перед сном.
— Вот и посмотрим! — надула я губы, больше для вида, потому что понимала, что она права. У меня будто крыша поехала из — за него, и я больше ни о чем думать не могу…
— Эй, да ладно тебе! Не дуйся! — подруга примирительно толкнула меня в плечо. — Пошли в местный клуб, тряхнем задницами! И вытрясем это имя уже из твоей милой головки.
— А пошли. Только, наверное, надо переодеться, — вовремя спохватилась я, бегло пробежавшись взглядом по нашим коротким пляжным шортам и топам. Очень сомневаюсь, что такой дресс-код прокатит.
— Por que? (Зачем? — перевод с исп.) — искренне удивилась Эля.
— Ну, мы же в клуб идем. Надо что — то более приличное надеть.
— Ой. Для Ла Перлы сойдет!
Оказалось, и правда сошло. Когда мы дошли до так называемого клуба, я поняла, что, если бы переоделась, выглядела бы как английская королева в российской глубинке на конюшне. Довольно темный клуб. Ни тебе стробоскопа, ни лазеров. Только несколько тусклых лампочек, создающих не совсем праздничную атмосферу. Просторный зал, с пластмассовыми стульями и столами, около которых валялись где бутылки, а где и люди… Видать, вечер у них проходит хорошо. Справа видавшая виды барная стойка, а слева стол диджея. Несколько больших колонок по углам. Точно дискотека времен СССР.
Народа, на удивление, было много. Все одеты так же, как и мы, а то и вовсе полураздеты. Несколько парней не стеснялись трясти тощими телами посреди танцпола, а девушки, наверное, по пьяни, попутав тех с горячими мачо, вцепились в них кто руками, а кто и ногами. Нда… хорошее местечко, ничего не скажешь.
Эля, среди беснующейся под клубную американскую музыку толпы, обнаружила своих «друганов», и поспешила меня с ними познакомить. Порядком выпившие парни и девушки не вызвали у меня должного чувства симпатии, поэтому я просто сдержанно со всеми поздоровалась и присела с краю их бурной компании, в которую с легкостью влилась моя пампушка. Поначалу я пыталась принимать участие в разговоре, и даже выпила рюмку рома «за знакомство», но потом даже этот скудный энтузиазм угас. Компания громко смеялась, а один парень без переднего зуба даже пытался вытащить меня танцевать, притом так настойчиво, что единственной возможностью отказаться было выпалить, что мне срочно нужно в туалет, иначе произойдет конфуз, и я сбежала в единственный коридор этого древнего здания. Судя по запаху, туалет и правда был здесь, поэтому я пошла вглубь. Больше для того, чтобы спрятаться. Заходить и пропахнуть этими чудными ароматами совершенно не хотелось. Остановилась у стены, и просто решила подождать здесь какое — то время. Потом вернусь и придумаю причину, чтобы сбежать. Или все же зайду в сию комнату, впитаю в себя как можно больше ароматов, вернусь и они сами меня прогонят.