— Не тяжело? — поинтересовался Андрес сзади. Меня он усадил впереди. Весла были легкими, и грести давалось без труда, позволяя любоваться видом.
— Нет, все в порядке. Я никогда еще не каталась на каяке. — Заросли мангровых деревьев по обеим сторонам залива угрожающе нависали сверху, и если бы Андреса здесь не было, мне бы однозначно стало жутковато, но он магическим образом действовал на мои страхи, развеивая их в пух и прах.
— Я часто здесь бываю. Когда хочется побыть одному, подумать, чтобы никто не мешал.
— Согласна, подходящее место. Такое таинственное. — Я завороженно смотрела на переплетающиеся ветви деревьев, пропускающие сквозь себя лунные блики. Волшебно…
— После того, как умер отец, я почти сразу нашел этот залив, и стал их постоянным клиентом. — Я напряглась, услышав от него первое откровение о его жизни.
— Давно это было? — поинтересовалась осторожно, боясь спугнуть его желание поговорить. Мне хотелось узнать о нем как можно больше. Обо всем. Что любит, чем увлекается, каким был в детстве, и что для него имело особое значение.
— Шесть лет назад. Утонул. — Сердце дрогнуло.
— Мне очень жаль. Я не представляю, как это больно…
— Он был для нас всем, — приглушенно донеслось сзади. — Примером хорошего отца и заботливого мужа для матери. Ей было особенно тяжело, потому что в этот момент она как раз была беременна Луисом.
О, Господи! У меня ком к горлу подкатил от одной мысли, что пришлось пережить этой сильной женщине.
— Не налегай сильно на весло, espinita, пропустим всех вперед. — Мы действительно плыли в каком-то течении из каяк. Таинственность нарушалась из-за их гомона и смеха, а мне сейчас как никогда необходимо было побыть с Андресом только вдвоем. Мы притормозили немного, наблюдая как другие лодки постепенно начинают обходить нашу.
— Так много туристов! — удивилась я их количеству.
— Да уж. Приезжают сотнями, как мошкара. Сейчас особенно жаркое время. В другое время года здесь мало кого увидишь.
Проводив взглядом последнюю лодку, я почувствовала, что и наша снова начала набирать ход. Это Андрес аккуратно греб веслом, еле слышно запуская его в воду.
— Получается, что ты сразу после гибели отца взял на себя опеку над своей семьей? — тихо спросила я, боясь бередить старые раны.
— Нет. Сначала это делал Рауль. — В любимом голосе промелькнули холодные нотки. — Мой старший брат.
— Так вас четверо на самом деле? — искренне удивилась я.
— Трое. Этот мудак свалил несколько лет назад с внушительной партией наркоты, из — за чего мне теперь приходится ежедневно торговать этой хренью, чтобы вернуть его долг.
Так вот в чем дело, он начал заниматься продажей наркотиков не по собственному желанию. Сколько же бед свалилось на эту семью…
— Подожди, а почему ты думаешь, что он украл наркотики и сбежал? Может, его подставили?
— Он всегда думал только о себе. С матерью ругался изо дня в день, доводя ее до слез. Несколько раз мы били друг другу морды после таких случаев. Я не мог смотреть на то, как она всякий раз надеется, что он изменится, но этого не происходило. Он сам ввязался в это дерьмо, и швырял бабками налево и направо, а дома жрать было нечего. Мать хваталась за каждую подработку, пока этот упырь трахал шлюх. А в один прекрасный день ко мне пришли люди Алонсо, и, зашвырнув в багажник, отвезли к нему. — Андрес замолчал, скрипнув зубами, а я сидела в полном ступоре, не понимая, как мог взрослый парень так поступить со своей семьей. Хладнокровно променять их на развлечения, а потом и вовсе уехать. Эгоист, неблагодарный эгоист, который недостоин такой семьи, которая ему досталась судьбой.
Я обернулась, насколько могла, в лодке, хотя это было очень сложно. Пластмасса давила на талию, и полностью повернуться никак не получилось. Выражение лица Андреса было непроницаемым, и хоть под фонариком на его голове, глаза казались светлыми, на самом деле в них кипела ненависть.
— Они причинили тебе боль? — осторожно спросила я, борясь с желанием протянуть руку и погладить напряженное лицо.
— Несколько поломанных ребер ничто по сравнению с тем, что я теперь под колпаком Алонсо.
— Почему именно ты должен отдавать долг за своего брата? Ведь это он, а не ты сбежал. Пусть бы его и искали!