Я помню, хороший мой, помню. Но никакой скайп мне не заменит твоих настойчивых губ. Ни одно фото не пошлет мурашки по коже, как это делают твои руки одним касанием… Да и не уверена я, что ты не забудешь обо мне спустя несколько месяцев. Наверно, это больнее всего. Не потому что я ему не верила. Нет. Он был искренен, я чувствовала это на подкорке сознания. Ощущала в каждом нежном слове, взгляде и движении. Но ведь он мужчина. Мужчинам сложнее устоять перед соблазном. А вокруг него их очень много. Клубы, богатые клиентки…
Возможно, я драматизировала, но единственное, в чем была абсолютно уверена — это в том, что даже спустя год мои чувства не уйдут. Не на том уровне они уже, чтобы растаять от расстояния. Слишком глубоко он забрался под кожу, и слишком больно его будет оттуда выдирать… Я хочу. До оскомы в зубах хочу, чтобы и его чувства были такими же. Чтобы и через месяц, и через два, он ни на одну юбку не посмотрел, а звонил мне так же, как и обещает.
— Так, пойдем — ка домой, cariño. Ты вся холодная. Замерзла. — Обнял за плечи и повёл в сторону дома. Я не замерзла. Хотя ветер сегодня и был непривычно прохладным и порывистым, но, тем не менее, холодно мне было не из — за него.
Уже дома Андрес с порога решил, что с моим плохим настроением нужно что — то делать и выбрал единственно правильный выход. Он утопил меня в жарких поцелуях, водовороте страсти и бесконечном наслаждении, в котором существовали только он и я. В нем не было места сомнению и неверию. Не осталось мрачных мыслей о неизвестном будущем. Существовало лишь здесь и сейчас. Сумасшедшее настоящее, в котором мы оба пытались взять и отдать все, что могли. Заполнить будущее впрок. Перед смертью не надышишься, говорят. А мы пытались это утверждение разрушить. Разорвать в клочья порывами необузданного желания. Андрес то отдавал мне инициативу, позволяя наслаждаться возможностью оказаться сверху и почувствовать себя главной. Довести его до невменяемого состояния, в котором он срывался и снова подминал под себя, чтобы вдолбить мне в голову, что все будет хорошо. Вдолбить в буквальном смысле, потому что я верила. В этот момент, когда он хрипло рычал мне на ухо «Mi espinita», я отчаянно верила каждому его слову. Я цеплялась за них, как за спасательный круг, не давая себе утонуть, и выныривала наверх с диким всплеском оргазма. В ту ночь мы оба сорвались с цепи и успокоились ближе к полуночи. Вымотанные и обессиленные, лежали на кровати и смотрели в стену. Андрес потянулся к тумбочке и взял пачку сигарет. Подкурил одну и снова обнял меня правой рукой. Я устроилась на его груди и перебирала редкие жесткие волоски.
— Будешь скучать за мной, espinita?
— Не — а, — ответила я, и приподняла на него взгляд. — А ты?
Он фыркнул.
— Конечно нет. Хоть выдохну. У меня столько секса не было черти сколько. Выдохся парень.
— Это ты о себе сейчас, или о том парне, который трудился только что несколько часов подряд? — не смогла сдержать улыбки.
— Конечно о нем. Неделя секса. Ему пластырь накладывать нужно. Полгодика на реабилитацию и можно снова в бой.
Я рассмеялась, благодарная за то, как он пытается мне сказать, что будет ждать. Пусть таким способом, но даже так мне становится легче.
— Ну отлично. Я тогда сейчас его загипсую для верности.
— Ээээто ты уже перегнула, любимая! Мы и так справимся, обещаем! — он затушил сигарету в пепельнице как раз в тот момент, когда мой телефон издал сигнал о входящем сообщении в скайпе. Андрес взял его первым, хотел передать мне, но зацепился взглядом за что — то на экране. Заинтересованно ткнул в него пальцем, а я уложила голову обратно на его грудь, совершенно не интересуясь, кто бы это мог быть. Все — равно сейчас это не важно. Но спустя мгновение что — то изменилось. Грудь под моей головой напряглась в тот момент, когда из телефона послышался шум, а потом приглушенные голоса. Смутно знакомые. Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть, что он там нашел и замерла. В диалоге с Пабло, в отправленных — видео на том складе, где Алонсо передает Андресу наркотики, и тот сначала пробует их, а потом отправляет грузить в машину. Сердце болезненно дернулось в беспокойном предчувствии. Не досматривая до конца, Андрес нажал на паузу, отложил телефон, встал с кровати, молча натянул штаны и, собрав мои вещи с пола, бросил их мне, даже не наградив ни единым взглядом. Что он делает? Не понимала я, смотря на до неузнаваемости изменившегося любимого мужчину. Вышел из комнаты, но перед этим холодно отрезал:
— Одевайся! — так же, как это было три недели назад, когда он был чужим. Не моим. Я пока еще полностью не осознала масштаба беды, но руки уже начали мелко дрожать, понимая, как для него это все может выглядеть. Только я ведь не отправляла это видео никому. Как оно могло оказаться в отправленных? Я лихорадочно натягивала нижнее белье, юбку и блузку. Голову окутал туман, не позволяя сформироваться ни одной мысли. Помню, как вылетела в коридор, как пыталась объяснить, что я не отправляла его Пабло. Но он не слушал. Стоял посреди кухни, ровно, как оловянный солдатик. Будто выключил в себе все живое…