— Я приехала сюда в отпуск к подруге, — не раздумывая ответила я, пока садилась напротив него.
— Именно в Ла Перлу, или подруга живет в Сан Хуане, а туда вы отправились на прогулку?
— Нет, подруга живет в Ла Перле. На Калле Августин О Апонте.
— Понятно, — цокнул языком капитан, что–то обдумывая. — А скажите, сеньорита Богданова, вы не заметили там ничего… странного? — он слегка наклонился вперед, и даже понизил голос почти до шепота, тем самым придавая какой–то таинственности нашему разговору.
— Например? — не поняла я.
— Ну, скажем, чего–то незаконного. — его бровь выгнулась, намекая на то, что я сама должна догадаться к чему он ведет. Но я не понимала. Конечно, можно было бы ему рассказать о ресторане, в котором промышляют с кражами сумок, но у меня нет ни доказательств, ни желания, вдруг они захотят нагрянуть с проверкой. А это чревато для меня потерей работы. Если же упомянуть о том, что меня несколько раз хотели изнасиловать, то личного супермена ко мне все–равно никто не приставит.
— Нет, ничего. Обычный район с обычными людьми. Не всегда вежливыми, но ведь это не преступление. — Развела руками, улыбнувшись ему. Полицейский понимающе кивнул головой, и снова на несколько секунд ушел в себя перед тем, как вынуть из ящика стола визитку и протянуть её мне.
— У меня к вам просьба, сеньорита, если вы вдруг заметите что–то подозрительное или незаконное, позвоните пожалуйста немедля.
— Хорошо, — легко согласилась я. Засунула визитку в задний карман шорт и встала, уверенная в том, что она мне никогда не пригодится. Капитан поднялся из–за стола, и вежливо проводил меня до двери.
— Я буду ждать! — прозвучало так, будто был уверен в неизбежности моего звонка.
Мне выдали временное удостоверение личности, и я, будучи снова человеком «с бумажкой», потащила Элю в кафе. Выпив по безалкогольному мохито и стрескав два, а моя пампушка четыре пирожных, развалились на стульях под тентом, довольно потирая животы.
— Я сейчас лопну, — констатировала я. Пирожные здесь были не только очень сытными, а и довольно–таки крупными по размеру. Одно заварное можно было приравнять к двум таким же московским.
— А я бы еще два в себя запихнула. Причем на легке, — потянув из трубочки последние капли коктейля с характерным звуком, Эля подняла стакан и потрясла им в воздухе. — Ну козлы. Льда больше, чем спрайта.
— А ты как хотела? — рассмеялась я. — Бизнес. Я теперь если клиент хамит или пытается руки распускать тоже льда кладу почти на весь стакан.
— Лучше бы плюнула туда ему, — фыркнула Эля, закатив глаза. — Лед–то сожрать можно, а так моральное удовлетворение хоть получишь.
— Это надо меня уже окончательно вывести, чтобы я до такого дошла. Вот Андрес это делает лучше всех. Может ему как–нибудь и преподнесу бокал виски с сюрпризом. — Я мечтательно потерла ладошки, яростно желая воплотить этом план в реальность, хоть и зная, что всё–равно никогда этого не сделаю.
— Я смотрю, он тебя выводит даже больше, чем сучка Лола. — Эля потянулась к моему стакану, покушаясь на сокровенный коктейль. Я тут же шлепнула её по загребущей руке.
— Эй, это мой лед. Жуй свой.
Подруга равнодушно пожала плечами и полезла рукой в свой стакан. Выудив оттуда кубик льда, положила его в рот, и блаженно улыбнулась.
— Вкушно, кштати.
— Дуреха. — Вот кто еще может есть лед из коктейля? Только она! — По поводу Лолы… Она меня вообще не выводит. Побесила изначально, а сейчас я просто понимаю, что с тупого человека и спрос небольшой. Она ведь как пробка от бутылки. Стукни по макушке и раздастся характерный приглушенный щелчок, означающий пустоту.
— Это дааа, — причмокнула льдом Эльвира. — Una maldita puta. Её почти все мужики Ла Перлы трахали до Андреса. Как у него еще член не отвалился. У неё ж, наверное, болячек дохрена и больше.
— Не знаю, но судя по тому, что я видела, не отвалился.
— Ох, да. Ты же их застукала. И как у него? Большой? — Эля оживилась, чуть не подавившись следующим кубиком льда, который уже почти догрызла.
— Я не видела, — смутилась я. — Он же внутри неё был. ... Ну, может капельку совсем..
— И??? — она даже на стуле заерзала, так не терпелось услышать продолжение.
— Что и? Я не рассматривала. Разве что пару раз взгляд бросила ненарочно, но все равно ничего не увидела.
— Ага, ненарочно. Расскажи еще. У тебя последние дни разговоры только о нем, когда домой приходишь, — привычно хрюкнув, Эля снова запихнула в рот лед.
— Это потому что он бесит меня больше остальных, — оправдалась я.
— Ну–ну. Даже в смены Марко, когда его нет в ресторане, тоже больше остальных бесит?
— Конечно. Это ж каким надо быть придурком, чтобы бесить меня даже на расстоянии. Прочувствуй степень моей ненависти к этому идиоту.
— Ох, chica! — снисходительно покачав головой, Эля как–то странно взглянула на меня. — Старайся меньше о нем думать! Поверь, тебе это не нужно! Он такой козел, и если попадешься, сожрет не пожалеет.
— О чем ты? — слишком резко ответила я. — По–моему ты что–то путаешь. Я говорю о том, что терпеть его не могу, а ты как–то выворачиваешь мои слова наизнанку. Он мне триста лет сдался. Нарцисс напыщенный.
— Ну как скажешь, amiga. Я просто предупреждаю! — примирительно вскинув руки, Эля вытрясла на ладошку оставшиеся кусочки льда и закинула их в рот, даже не поморщившись.
— Господи, ты себе язык отморозишь!
— Нифифа! Он у мефя жакаленный, — перебирая языком кубики, промямлила она. Те так и норовили вывалиться из её рта.
— Молчи лучше!
— Пофли! А то оповдаем на шоревнования.
— Куда? — не расслышала я, вставая из–за столика и натягивая на голову кепку. Жара, похоже, в Пуэрто Рико никогда не спадает. И к ней довольно–таки сложно привыкнуть. Особенно убивает этот влажный воздух, от которого дышится в разы тяжелее, чем в пыльной Москве.
Выставив палец вперед, тем самым давая знать, чтобы я подождала, пока она дожует, Эля закинула рюкзак на плечи.
— На соревнования! — покончив со льдом, повторила она. — Сегодня все желающие будут соревноваться за кубок Ла Перлы по скейтбордингу.
— А такой есть?
— Еще бы. Жители делают его сами, каждый год, и вручают самому крутому и бесстрашному скейтбордисту.
— Ухты! А мы идем туда за кого–то поболеть, или просто ради развлечения?
— Ага, перлись бы мы на жару развлечения ради, — фыркнула Эля. — Паблито принимает участие. В прошлом году он победил, надеюсь и в этом покажет чьи яйца круче.
— Да ладно?! — от удивления я даже приостановилась. Пабло? Наш Пабло? Я и не знала, что он увлекается скейтбордингом.
— А то! Мой мальчик очень крут, вот увидишь!
— Ууу, мой мальчик? Признайся, Эль, он тебе нравится! — догнав подругу, толкнула её в плечо, вынуждая признать очевидное.
— Пабло? — от удивления её глаза на лоб полезли, так что даже я подумала, что ляпнула какую–то чушь. — Глупая! Он друг. Самый лучший и верный. И портить с ним такие важные отношения парой перепихонов я не хочу. Да и он тоже.
— Уверена? Может, ты просто боишься, что это не взаимно? И поэтому не решаешься признаться в своих чувствах.
Эля рассмеялась, отрицательно качая головой.
— Диос, чика, тебе надо идти романтичным психологом и решать проблемы гребаного мира с помощью всеобъемлющей любви!
— Это ещё почему?
— Да потому что смотришь на мир через розовые очки. Нужно быть приземленнее, реально видеть то, что важнее сейчас. А для меня важно, чтобы он был рядом не только тогда, когда у нас сложатся отношения, а потом развалятся и он испарится под тяжестью вины и неловкости. Пабло… он как мечта, которая никогда не сбудется, но которая всегда со мной. Поняла?
Да, я поняла. Пабло был настолько дорог Эльвире, что даже несмотря на свои глубокие чувства к нему, она никогда в этом не признается, чтобы оставить для себя реальный мир с ним навсегда, чем нереальный на короткий миг.
Обычно спокойная днем Ла Перла, встретила нас весёлым свистом и гомоном, который было слышно практически у самых ворот. Уже подходя к месту соревнований, можно было увидеть внушительное количество людей, толпившихся вокруг чего–то. Бассейн для скейтбординга находился у самого океана. С одной стороны поддерживаемый крупными валунами и камнями, а с другой обложенный кирпичом, насколько я могла увидеть сквозь толпившихся. Нам, благодаря пробивающей груди Эли и её нахальному «быстро рассосались», удалось пробиться к самому краю бассейна, внутри которого уже один парень выделывал трюки на скейтборде. Толпа выкрикивала ставки, а один из парней их записывал. Сверху тоже доносились крики, и, подняв голову, я заметила так же зрителей, усевшихся на оконных рамах пустущих домов, которые возвышались с левой стороны от чаши. Дома, судя по всему, были заброшены, недостроены, или же наоборот разрушены временем, и зеваки использовали их по своей нужде. Наверное, не первый раз они выбирают себе балконные места, чтобы не толпиться в партере. На стенах домов, как и на большинстве в Ла Перле, было множество граффити природы, и одно из них с изображением какого–то чернокожего парня.