Теперь, на утро, я боялась одного, чтобы моя походка не была подобна раненой утке. Внизу саднило, но мне нравилась эта боль. Боль, подтверждающая, что я принадлежу моему мужчине, и он не может насытиться мною так же, как и я им.
— Ты больше не будешь работать, Эмилия, — ворвался в приятные мысли хриплый голос.
— Что это значит? Почему? – подскочила я на месте, шокировано уставившись на Андреса.
— Я думаю, ты уже насобирала достаточно денег, чтобы спокойно долететь до дома.
— Но это единственная возможность быть с тобой рядом, — возмутилась я.
— Не единственная. У нас масса вариантов. Пляж, кафе, клубы, кино, прогулки, поездки, эта квартира. По–моему, ничем не хуже ресторана, — лениво потянулся, и обвел мое неприкрытое простыней тело, темным взглядом.
— В выходные возможно. А что я буду делать в те дни, когда ты будешь на смене? — не унималась я. — Нет, я не согласна. Я через неделю уезжаю, Андрес, и хочу провести с тобой как можно больше времени!
— Хорошо, как скажешь. Хочешь работать — работай. Только не забудь Марко предупредить, для него это будет сюрпризом. — В черных глазах появились смешинки, но лицо оставалось серьезным.
— Каким сюрпризом? — не поняла я.
— Ну я–то буду дома отсыпаться, пока ты будешь работать. Представь только, они с Милли приходят, а тут ты такая рисуешься и отнимаешь у бедной девочки чаевые, — он уже откровенно улыбался, издеваясь над моей еще не проснувшейся сообразительностью.
— Так ты тоже не будешь работать? — наконец до меня дошло.
— Ну конечно. А ты думала, я последнюю твою неделю здесь буду тратить на ресторан?
Я широко улыбнулась, и облегченно завалилась обратно, рядом с ним.
— Подожди, а как же потом? Будешь сам отрабатывать? — нахмурилась, спохватившись.
— А потом Роб найдет еще какого–нибудь забредшего туриста и он встанет на твое место.
— Или туристку… — вставила я.
— Или туристку. — засмеялся он. Я прищурилась, собираясь высказать ему несколько нелестных слов, но он, видимо, не желая слушать этот поток, припал к моим губам нежным поцелуем. Медленным и таким чувственным, что я растаяла. Целовал долго, встречая мой язык своим, и ласково поглаживая ладонями лицо. Успокаивая. Вселяя веру. Не знаю во что... И что вообще из этого получится? Что будет когда я уеду? Не знаю, я подумаю об этом позже, ведь сейчас, когда он осторожно пристраивается между моих ног, продолжая целовать, мысли уходят совершенно в другое русло…
Спустя несколько часов, Андрес уехал «по делам». Я понимала, что продажа наркотиков требует много времени, поэтому просто поехала к Эле. Вечером мы договорились встретиться в баре «Ла Фактория», где работает Пабло.
Я как раз разговаривала с папой по телефону, когда заходила домой. Эля тут же подскочила ко мне, как любопытная обезьянка и одними губами прошептала «Ну как?». Я отмахнулась, показав на трубку, но она не унималась. Ходила вокруг да около, пока я не закончила разговор, а потом выпалила:
— Ну ты болтлииивая! Это ж надо целых пять минут трепаться по телефону.
— Десять. Я начала на улице.
— Тем более. Уши отвалятся, если так долго гаджет к ним прижимать. — А потом схватила стул и поставила его напротив моей кровати. — Ну… как все прошло?
— Ты бы еще лампу мне в лицо направила, булочка. Ощущение, что я на допросе, — рассмеялась я.
— Надо будет — направлю, если будешь детали от следствия утаивать!
— Ох, Эльвир, — вздохнула, глядя на подругу, — по–моему, я влюбилась…
— Пппффф, тоже мне сенсация!
— Нет, по–настоящему... Настолько, что теперь даже не знаю, как я буду уезжать…
— Как–как, на самолете! Села и уууу, дом, милый дом!
— Эля!
— Да стебусь я, глупая. — Подруга убрала стул и уселась рядом со мной на кровати, обняв за плечи. — Вижу, что влюбилась. Ты же и двух минут прожить не можешь, чтобы в телефон свой не заглянуть.
— Угу.
— И по улице когда идем, все по сторонам смотришь, вдруг где проходить будет.
— Угу.
— А ночью, когда мы с бабулей спим, в вайбере висите с ним до утра.
— Угу. А откуда ты знаешь, если спишь?
— Да наугад ляпнула.
Я рассмеялась.
— Ладно, послушай меня. У тебя впереди еще несколько дней. Давай ты потратишь их не на мысли о том, что же будет после отъезда, а на заполнение времени воспоминаниями и событиями, которые ты потом сможешь долго еще в памяти перебирать. Сидя с кислой миной в ожидании неизбежного, легче тебе точно не станет. Лучше сделай так, чтобы за эту неделю вы с Андресом успели друг другу настолько надоесть, чтобы ты мечтала уже о своем отлете.
— Сомневаюсь, что это возможно. — Но доля правды в её словах была. Толку заполнять мысли грустью, если можно радоваться тому, что имею сейчас. В данную минуту. А у меня есть причины быть счастливой. Я в Пуэрто–Рико. Меня хочет самый сексуальный парень этого острова! Все, что нужно сделать — это расправить крылья и воспарить! Так высоко, как еще не летала… главное потом не разбиться, когда буду падать…
— Может и невозможно, но попробовать стоит. Мы же сегодня в клуб идем, я правильно помню? Твой любезный еще не передумал?
— Идем. В «Ла Факторию».
— Ну вот и отлично! Наконец–то вы сможете оторваться как нормальная молодежь. Ты — как обычная туристка, приехавшая к подружке, а он — как обычный парень, без наркотиков.
Я тут же напряглась, и отстранилась от нее.
— Ты знаешь, что он продает наркотики?
— Конечно! Да тут почти все это знают. Поэтому и боятся его.
— То есть все давно знают, но никто не сдает в полицию?
— А зачем? Он, если кому нужно, спонсирует таблетками, далеко идти не надо. Плюс тому, кто его заложит, а рано или поздно всплывет кто это сделал, потом будет очень несладко. Вот никто и не рыпается.
— Понятно. Так ты поэтому хотела меня от него уберечь?
— Да, амига! Зачем тебе связываться с дилером?
— Не получилось у тебя…
— Ну, знаешь, по–моему он от тебя без ума, так что я не особо расстроилась.
Улыбка сама нарисовалась на моем лице. Черт, как же это приятно даже просто говорить о нем!
Так мы и просидели у меня на кровати несколько часов, болтая об Андресе, и смеясь над разными глупостями. Знаю, что некоторые стараются держать свое счастье под куполом и никому о нем не говорить, а мне хотелось, чтобы весь мир узнал, какой мужчина принадлежит мне. Я могла говорить о нем часами, и даже само упоминание его имени делало меня счастливее… Кажется, я начинаю сходить с ума…
К вечеру мы начали собираться. Я выбрала обтягивающее платье до середины бедра цвета морской волны, а булочка — как и обычно, топ с черной юбкой из кожи. Предлагать мои вещи ей было бессмысленно. Во–первых размер не подошел бы, а во–вторых она бы отказалась.
Особо краситься не стали, да и на голове тоже вычурных домов не строили. Я просто выпрямила волосы, которые постоянно вились от влаги, а Эля завязала два хвоста, и стала чем–то смахивать на школьницу–переростка.
Андрес заехал за нами на машине, и посигналил. Я выпорхнула из дома, и попала к нему прямо в объятия. Он уже ждал снаружи, чтобы прижать меня к себе и поцеловать. Боже, как же долго мы не виделись. Целых несколько часов. Я жутко соскучилась! И теперь уже и идти никуда не хотелось. Разве что к нему домой. Поцелуй был таким долгим и нежным, а язык ласковым, но уверенным. Мое тело мгновенно начало меня предавать, снова тая в его руках, пока мы не услышали сзади:
— Не, ну я конечно не против порнушки у крутой тачки, но вы бы мне хоть пачку чипсов подкинули пожевать, — я рассмеялась, уткнувшись в плечо Андресу. Он тоже улыбался.
— Если бы ты смотрела нашу порнушку, тебе бы понадобился вибратор, а не чипсы.
— Так у меня есть, — на полном серьезе ответила Эля. — Притащить?
— Не надо, — вскрикнула я, и услышала раскатистый смех Андреса.