Для клиентов Бруно, шефов, в число которых входит и Ален Дюкасс, единственный в мире шеф с тремя трехзвездными ресторанами, этот обширный ассортимент, пожалуй, не менее важен, чем качество. Любой шеф знает, что посетитель начинает трапезу с поедания пищи глазами, и потому ингредиенты блюда используются поварами так же, как краски художником. Создаются слюноточивые композиции, подчеркивается игра цвета и формы — и набор красок для палитры здесь, на плантации Бруно Адониса, несравненный.
Мы прошлись вдоль рядов, иногда останавливались: там пощупать, тут понюхать. Бруно рассказал, что выращивает овощи и на заказ, «по мерке». Чаще всего мерка эта сжимается в сторону уменьшения; к примеру, крохотные баклажаны, не более мизинца, вкусом не уступающие обычным. Мало ли кто-то закажет полосатую свеклу или пурпурный базилик — тоже специализация месье Адониса. Провожая взглядом его мотоцикл — транспорт для разъездов по плантации, — я размышлял, что еще ему закажут гораздые на выдумку клиенты. Горошек размером с осетровые икринки? Капусту белокочанную размером с белую розу? Зеленый томатный кетчуп? Я решил вернуться весной и поразведать.
Touristes. Туристы
Мало какая другая группа людей возбуждает такое всеобщее презрение, как туристы. Разве кто-то из нас желает быть принятым за такого? Какие ж мы туристы, мы бравые путешественники, исследователи нового, неизведанного, сочинители дорожных заметок, искатели незапятнанного Грааля, страдающие от неудобств, несъедобной местной пищи, клопов, комаров и мрачных взглядов местных жителей. Там, куда нас заносит, не ступала плебейская стопа туриста (может, по вполне разумным соображениям). Города и веси, острова и горы вычеркиваются из плана путешествий только потому, что там можно встретить туриста. Как будто турист — носитель какого-то страшного заразного заболевания. Однако хотим мы того или не хотим, а мы все же туристы.
Уже две тысячи лет в Прованс прибывают туристы. Если обратиться к такому статистическому параметру сферы обслуживания, как «турночь», то окажется, что на департаменты Альпы — Верхний Прованс, Буш-дю-Рон и Воклюз ежегодно сваливается от 70–80 миллионов туристских ночевок в год. Подавляющее большинство гостей Прованса — люди милые, разумные, желающие насладиться солнцем и красотами пейзажа, пищей и вином. Но весьма часто этих людей безвинно обвиняют во всех бедах юга Франции. И рестораны они забили, и на пляжах не протолкнуться, и машину некуда приткнуть. И культуру местную они разрушают, старушек пугают, в церквях мороженым капают. Что интересно, критиканы эти, как правило, не те, кто имеет право критиковать, не местные жители, а… другие туристы.
Впрочем, они возмутятся, если вы назовете их туристами. Какие они туристы! Уж который год они сюда приезжают, Прованс — их второй дом. Но они не желают делить этот дом с другими приезжими, разве что с несколькими избранными друзьями. Они хотели бы заморозить Прованс на оси времени в тот момент, когда здесь появились они сами. Они с ужасом указывают на лавку сувениров, сменившую заведение мясника, на толпы в июле и августе, на ползущие вверх цены на недвижимость, на то, что сантехника не дозовешься, ему все некогда. Воды не хватает, иностранцы оккупировали кафе, за свой любимый столик не присядешь. На дорогах давка. Садовник от них удрал за длинным евро в компанию, строящую купальные бассейны для иностранцев, a femme de ménage, домработница, устроилась управляющей в лавку сувениров. В общем, цивилизация рушится, и все из-за этих проклятых туристов.
Не спорю, есть на свете места, туристами перегруженные выше всякого разумного предела, но Прованс к ним не относится, у него еще большой неиспользованный потенциал. Да, в наиболее популярных деревнях появились сувенирные лавки. Да, в разгар сезона на улицах и рынках не протолкнуться. Но стоит отъехать от этих центров столпотворения — и в десяти минутах езды пусто, ни души, ни площадки для гольфа, ни кондоминиумов, ни спа, ни отелей. Мест, в которых можно в одиночестве насладиться покоем и красотами природы, пока еще предостаточно.
Нетрудно обнаружить плюсы туристского бума. Если бы не деньги туристов, иные церкви и шато уже закрылись бы, памятники архитектуры и истории превратились бы в руины, парки бы заросли. Большинство ресторанчиков с изумительной кухней не смогли бы выжить, обслуживая лишь местных жителей. Торговцам иных деревенских рынков пришлось бы тащиться со своим товаром в города. Для кого проводились бы концерты? Жизнь в Провансе обеднела бы.