O
Ocre. Охра
Когда-то, должно быть очень-очень давно, архангел Михаил в смертной схватке с нечестивыми ордами падших ангелов истребил их всех и окрасил их кровью поверхность земли. Так появилась охра.
Это, конечно, легенда, одна из немногих. Другие могут быть менее кровожадными, но в цветистости и им не откажешь. Охра — доисторическая косметика. Наши весьма дальние предки использовали ее, чтобы вымазаться с головы до ног в особо торжественных случаях, дабы выглядеть как приличные люди. Опыт показал им, что охра нетоксична, окраску дает стойкую и, как сказали бы сегодня, имеется в широком диапазоне оттенков, всего насчитывается двадцать четыре. Неудивительно и использование охры дизайнерами тех времен. Охра позволяла оживить стены родной пещеры, превратить серую, невыразительную поверхность в красочный пейзаж или оживить ее авангардистскими всплесками зеленого, желтого и более традиционного красного. Прованс оказался на переднем фронте этих интерьерных и косметических поисков, так как здешние песчаные почвы богаты окислами железа и хранят большие запасы охры, которую нетрудно добыть.
Исходя из успешного начала использования охры и учитывая ее богатые декоративные возможности, остается лишь удивляться, почему в ее использовании наступил такой длительный перерыв. Через десятки тысяч лет после первого применения для украшения телес и стен человек по имени Жан Этьен Астье вновь обнаружил полезные свойства охры и стал первым официальным ocrier Франции. Он жил в красной деревне Руссильон, краснота которой отражена в ее названии (roux — рыжий), под Аптом, и между 1780 и 1785 годами дал ход тому, что стало одной из отраслей промышленности Прованса.
Многие деревни под Аптом находятся рядом с залежами охры: Сен-Панталеон, Гу, Гарга, Рюстрель и так далее. Но Прованс есть Прованс, желающих рваться вдогонку за Астье, догнать его и перегнать не нашлось. А вдруг это лишь дурацкая новинка, которая себя не оправдает! Чего людей-то смешить. Охряной бизнес расцвел пышным цветом лишь в конце XIX века.
В 1885 году в Рюстреле открылось двенадцать новых охряных карьеров, в Гарга — двадцать два. К 1890 году в Воклюзе добывали уже двадцать тысяч тонн охры в год. К 1890 году 15 самостоятельных предприятий добывали охру, покрывая все растущий спрос. Увы, так продолжалось не слишком долго. После максимума в 40 000 тонн в 1929 году последовал резкий спад. Сначала мировой экономический кризис, затем мировая война, а после войны появилось множество синтетических красителей, окончательно загубивших охряную индустрию. В наши дни остался лишь один производитель охры, «Сосьете дез окр де Франс», с производством в Апте и годовой добычей всего в 1000 тонн. Добываемую охру используют местные предприятия как краситель, среди прочего для керамической посуды, черепицы, косметики и для окраски покровов некоторых сыров.
Но из провансальского пейзажа охра никуда не делась, она все еще с нами в этом изрезанном скалами рыже-красно-буром пейзаже. На голых красных скалах зеленеют сосны, разные виды кустарника, пятна травы. Вместе с ярко-голубым небом картина затмевает фантазии художника-сюрреалиста.
Руссильон и «маленькое Колорадо» Рюстреля принадлежат к наиболее посещаемым туристским аттракционам, хотя Гарга, Вийяр и Жиньяк им в живописности, пожалуй, не уступают. Если отдыхающее семейство возвращается с экскурсии в охряной карьер, это всегда заметно. У взрослых рыжие ноги, у детей — задницы (они съезжали по охряным склонам). Окраску отмыть нелегко, охряная пыль, как это заметили еще наши далекие предки, прочно въедается в кожу.
Oliviers. Оливы
Верно ли, что олива — старейшее дерево Земли? Утверждают, что окаменевшим листьям оливкового дерева, найденным в Эгейском бассейне, тридцать девять тысяч лет. И как это господа ученые умудрились с такой точностью определить возраст дерева по окаменевшим листьям? Во всяком случае, мы с уверенностью можем сказать, что за три с лишним тысячи лет до Рождества Христова оливковое дерево уже стало культурным растением. Вкус оливок, как однажды отметил Лоренс Даррелл, «старше вкуса мяса, старше вкуса вина… ровесник вкуса воды».
При минимальном уходе оливковое дерево живет и плодоносит полтысячелетия и более. Старая фермерская мудрость гласит, что столетняя олива — еще ребенок. Она легко переносит пересадку, что весьма на руку тем владельцам питомников, которые специализируются на создании «мгновенных» придомовых садов. Они с удовольствием продадут вам — по заоблачным ценам! — столетние деревья, добытые в какой-то известной лишь им, засекреченной долине. Оливковые деревья с гарантией приживутся в своем новом доме, уверяют мастера озеленения. Этого не скажешь, однако, о животных, особенно о тех, которых швыряют в кузов, как мешки с цементом, и волокут в грузовике бог весть куда.