Pastis. Пастис
В высшей степени обманчивый напиток этот пастис. С кубиками льда, разбавленный рекомендуемыми пятью долями воды, сменивший цвет с золотистого на мутный зеленовато-белый, он кажется освежающим и совершенно невинным. В жаркий день первая его порция проскальзывает в глотку настолько незаметно, что удивляешься, обнаружив стакан опустевшим. Добавляешь. И еще добавляешь. Пока стоишь на ногах, не вспомнишь, что он сорокапятиградусный, что он крепче, чем всякие иные виски, водки, коньяки. Как французы умудряются выпить 20 миллионов (!) порций каждый день и функционировать — уму непостижимо. Но каким-то образом у них это получается.
Существуют две версии истории возникновения пастиса. Первая концентрируется на некоем отшельнике, имя которого не сохранилось. Жил он в Любероне, в хижине, увешанной внутри и снаружи пучками, вениками, гирляндами всяческих трав и веточек, усеянной странными корявыми корешками. Заходившие к нему охотники и иные любопытствующие видели старика согбенным над котлом, в котором что-то таинственно булькало. Много лет булькало, а потом нагрянула чума.
Один из симптомов последней стадии чумы — невыносимая жажда, которая, будучи неутоленной, ведет к обезвоживанию и смерти организма. Кюкюрон оказался одной из наиболее пострадавших от чумы деревень. Здесь умерло 942 обитателя. Однажды отшельник появился в деревне. Оставшиеся в живых, истощенные и изможденные болезнью, мучимые жаждой, удивились, увидев перед собой пышущего здоровьем старца. Наш отшельник защитил себя от напасти своими травяными отварами.
Он напоил принесенным с собой эликсиром переживших эпидемию, и чудесным образом жажда оставила их в покое, все они выздоровели. Отшельник же, решив, что в глуши он прожил достаточно, отправился в Марсель и открыл возле Старого порта бар, который назвал «Au Bonhomme Passe-Soif», что означает «У добряка «Прощай, жажда»», а фирменным напитком заведения стал, конечно, чудесный эликсир, изгоняющий жажду. Со временем Passe-Soif латинизировали, получилось Passe-Sitis, что в свою очередь сжалось в pastis.
Вторая версия отсылает к реальным событиям не столь далекого прошлого, к 1915 году. До той поры одним из самых смертоносных напитков Франции считался абсент, «зеленая фея», продукт перегонки вин с полынью и иными сочными добавками, вызывающими привыкание, галлюциногенными и в больших дозах смертельными. Говорят, что Ван Гог лишил себя уха именно под влиянием абсента и что после спора, возникшего за абсентом, Верлен выстрелил в Рембо. Любители абсента долго на этом свете не задерживались, и правительство, озабоченное катастрофическим уменьшением численности своих любимых налогоплательщиков, 17 марта 1915 года запретило производство кошмарного зелья.
Не всем это мудрое решение, продиктованное заботой об обществе, пришлось по душе. Не радовался ему и Жюль Перно, завод которого производил абсент в Монфаве, под Авиньоном. Горевал он, однако, недолго, ибо надо было срочно перестраивать производство. Оборудование его неплохо подходило для производства разрешенной анисовой, сразу занявшей освобожденную абсентом нишу и не отличавшуюся столь выраженной смертоносностью. Однако имя ПАСТИС еще не родилось.
Честь его изобретения принадлежит Полю Рикару, сыну марсельского виноторговца. Работая с отцом, он лично проверял качество множества видов анисовой в многочисленных барах и кафе Марселя. Возможности напитка он распознал верно, а выбранное для него имя осталось у него на слуху во время командировки в приграничные области Италии. Pasticcio означает une situation trouble, смутную ситуацию. Рикар обратил внимание на буквальное значение этой смутности: при разбавлении водой пастис печально затуманивался. В 1932 году грянула шумная рекламная кампания «истинно марсельского пастиса» — «Le vrais pastis de Marseille». В баре вы часто услышите вместо pastis словечко pastaga либо un bon jaune — «добрый желтый».